Резонанс в музыкальных строях

Трёхъязычное сообщение (резюме на английском и немецком, основной текст на французском) доктора Альфреда Томатиса, тогда директора Лаборатории акустической психо-физиологии Центра исследования двигателей в Сакле, профессора Школы психологов-практиков и преподавателя в Антропологической школе. Отдельный оттиск в три страницы (нумерация 210—212 в исходном томе), посвящённый физической, физиологической и психологической природе музыкального резонанса.

РЕЗОНАНС В МУЗЫКАЛЬНЫХ СТРОЯХ

ТОЧКА ЗРЕНИЯ ФИЗИОЛОГОВ

д-ра Альфреда ТОМАТИСА
Директора Лаборатории акустической психо-физиологии Центра исследования двигателей в Сакле
Профессора Школы психологов-практиков
Преподавателя в Антропологической школе

THE PHYSIOLOGICAL VIEWPOINT

Music as defined by its physical substratum, appears essentially in its acoustical architecture as the exploitation of the resonance of a medium.

Therefore its possibilities are infinite. They are nevertheless limited if not subordinate to our psycho-physiological reactions.

The pool of sound surrounding us, and in which we move, determines, — in accordance with our permeability, our affinities, tendencies, desires —, reactions which testify to an analysis and an appreciation of all its acoustical components.

The exterior resonantial mode finds an echo in our own physiological resonance. From this accord springs the adaptation of the senses which motivates so much of our physio-acoustical conditioning.

From this encounter, from this elaborated conjuration, from this astonishing association, emerge the most extravagant sonic combinations offering the whole range from the most primitive rhythms to the most masterly musical languages.

STANDPUNKT DER PHYSIOLOGEN

Die Musik, so wie sie nach ihrem physischen Substrat definiert ist, erscheint hauptsächlich in ihrer akustischen Architektur als die Ausnutzung der Resonanz eines Mediums.

Daher sind ihre Möglichkeiten unbegrenzt. Jedoch bleiben sie begrenzt, und sogar unseren psycho-physiologischen Reaktionen untergeordnet.

Das umgebende Tonbad in dem wir uns fortbewegen, bestimmt, — in Einklang mit unserer Permeabilität, unseren Affinitäten, unseren Tendenzen, unseren Trieben —, Reaktionen, welche die Analyse, die Bewertung jeder ihrer akustischen Komponenten besorgt.

Dieser äussere Modus der Resonanz findet ein Echo in unserer physiologischen Resonanz. Aus diesem Einklang entsteht diese Gefühlsanpassung, welche so vielen von unseren physio-akustischen Beschaffenheit begründet.

Aus dieser Begegnung, aus dieser meisterhaften Verbindung, aus dieser erstaunlichen Vereinigung, entstehen die aussergewöhnlichsten Klangerzeugungen, die ein Gebiet darstellen, das von den primitivsten Rhythmen bis zu den meisterhaftesten Musiksprachen gelangt.

Точка зрения физиологов

Что́ разумеется под резонансом? Обращаются ли единственно к акустическому явлению, эксплуатирующему физическое свойство материи, или же можно прозреть, под сим наименованием, резонанс физиологический — подлинное приспособление к акустическому комплексу?

Расходящиеся мнения, как кажется, родились из трудностей, встреченных при точном определении предмета обсуждения. Впрочем, надлежит признать, не простое это дело — согласоваться в воззрениях. И если резонанс эксплуатирует физическое свойство материи, он устанавливается на встрече с физиологическим резонансом, истолкование коего остаётся в зависимости от наших последних ступеней интеграции, определяющих всю его сложность. И посему есть основополагающая необходимость различать три ступени продвижения сего явления, прежде чем оценить его практическую ценность.

Нет музыки без резонанса. Вот утверждение, которое мы можем рассматривать как основополагающее, — и сие истинно в рассматриваемых ступенях: физической, физиологической и психологической. Если возникают расхождения в оценке, они родятся из распределения различных факторов, образующих окончательный итог интеграции, ибо сии три события прибавляются и обусловливают друг друга необходимым образом.

Нет сомнения, что в плане физическом резонанс отвечает хорошо известным реакциям материи. Он отвечает чрезвычайной возможности с малыми затратами эксплуатировать колебательные явления, осциллирующие в преимущественных условиях, ускользающих от сопротивлений всякого порядка, могущих возникнуть. В плане физическом резонанс есть способ употребления энергии наименьшего вмещения среды. Но он развивается в особой среде — в среде минимального импеданса.

Имеет ли сие физическое явление свой отклик в музыке и в её восприятии? В музыке — несомненно. Резонанс эксплуатируется в большинстве инструментов, но также и в материи вокальной. То есть с импульсом нередко мельчайшим, как-то возбуждение скрипичной струны или тонкое прикосновение фортепианной ноты, слышны звуки полные — благодаря присоединённым резонансам, часто не имеющим связи с исходным импульсом.

Но сей резонанс, сколь бы ни был он эксплуатируем в плане материальном, даже в плане голосовом, не есть основополагающее явление, обозначаемое музыкантом, когда он говорит о резонансе. Речь идёт у него о передаче сложной совокупности, более тонкой, сопрягающей гармонический строй с тембром, с качеством слушания, которое в сие вовлечено.

Музыка имеет резонанс, в физиологическом смысле, лишь если она слышима, и её резонантное качество есть функция лишь восприятия другого — то есть физиологического резонанса. Кажется, следовательно, что звуковое явление, могущее родиться от инструментального ансамбля без резонантного качества в физическом смысле слова, может найти чувственный резонанс чрезвычайный, слуховое сродство исключительное — и наоборот.

Не есть сие также единственно дело вкуса, что определяет сей резонанс, но именно возможное восприятие гармонических акустических явлений. Именно к способности анализа надлежит направлять наше определение музыкального резонанса.

Среди всех сих восприятий оно следует, конечно, общим правилам, но являет случаи, столь же многочисленные, сколько есть различных субъектов, и сразу прозревается, что музыкальный резонанс не ограничивается только физическим явлением в чистом виде. Он превосходит даже физиологию, ибо зависит, в своём конечном истолковании, от психологических факторов.

Запустить резонанс — ничто. Услышать его — операция уже более тонкая, интегрировать его, оценить, истолковать — есть величайшая индивидуальная тонкость, требующая, дабы быть прозренною, более углублённого изучения восприятия.

Но строение его может предстать как простой анализатор, способный вызвать разложение звуков на манер призмы по отношению к световому пучку. Но если истинно, что он воспринимает звуки, если истинно, что он оценивает их по интенсивности, если истинно, что он распределяет их по мембране Корти и распределяет гармонически, он всё же осуществляет сию последнюю операцию образом систематическим и тождественным для каждого индивида, но особо специализированным для другого. На последнем этаже, посредством некоторых регулирующих рефлексов, гармоническое распределение зависит от среднего этажа уха, который может по произволу или бессознательно убирать тот или иной пучок или делать его более или менее богатым, более или менее тусклым, более или менее преобладающим. Так сей последний этаж, чисто психомоторный, может слышать ясными низкие звуки, или тёмными — высокие.

Экспериментально нам возможно изменять по произволу сей способ слышания. Немедленно присутствуем при изменении всего психомоторного поведения субъекта. Можно даже, кроме того, определить специфические рефлексы, придать слушанию субъекта климат слушания избранного певца или известного инструменталиста. Появляется утрата некоторого рефлекса, обращающая субъекта, подвергнутого опыту, либо в певца со звукоизвлечением, тождественным звукоизвлечению певца-образца, либо в инструменталиста, способного воспроизвести постуральные особенности образца.

Музыкальный резонанс, исшедший из известного физического явления, оказывается, следовательно, в зависимости от истолкования по существу индивидуального.

Источник: трёхъязычный отдельный оттиск, нумерация 210—212 в исходном томе, 1960 год. Оцифрованный документ из личного архива Альфреда Томатиса.