Влияние слов

Второе сообщение IIᵉ Международного конгресса аудио-психо-фонологии, состоявшегося в Париже с 11 по 14 мая 1972 года, представленное м-ль Фредерикою Жеста из Службы аудио-психо-фонологии Госпитального центра Вильнёв-Сен-Жорж. Исходя из того очарования, которое слово всегда оказывало на человека, м-ль Жеста вопрошает обе стороны лингвистического знака в смысле Фердинанда де Соссюра — означающее (акустический образ, фоническая оболочка, частоты) и означаемое (семантическое содержание) — и сосредотачивается на психологических отголосках слов у ребёнка-аутиста или дислексика на курсе под Электронным ухом. Далее следует плотное обсуждение под председательством г-на Бальца (Лион), в которое вмешиваются профессор Томатис, г-жа Дюбар (Ницца), г-жа Бурньон (Вервье), г-жа Зиллермайри (Лион) и сама м-ль Жеста: выбор текстов для записи матерями, голос матери, материнская тревога, свистящие, свистящие языки и то, что́ Томатис называет «стадией Лабдакоса» — от имени отца Лая, — когда ребёнок вновь обретает желание двигать губами, дабы выражаться.

м-ль Фредерики Жеста
Служба аудио-психо-фонологии
Госпитальный центр Вильнёв-Сен-Жорж

Во все времена слово очаровывало человека, он наделял его магической силою; единое наименование вещи, произнесение имени кого-то имело, как полагали, решающее влияние на эту вещь, на эту особу.

Равным образом и совсем маленький ребёнок, после периода «доязыкового» (с криками), периода «лепета» (с гуленьем), затем периода «дословесного» (где он будет повторять слышимые фонемы), достигает наконец «языковой» стадии, где он поймёт, что некоторые звуки имеют значение для его окружения. Он замечает, что слово позволяет появлению предмета его желаний; «Слово есть средство сделать вещь действительной», — говорит нам Валлон. Ребёнок ещё путает слово с предметом или слово с положением; это слово-фраза, обладающее множеством смыслов; «Мама» будет значить и «я хочу есть… я хочу играть… я хочу тебя поцеловать…». Лишь постепенно он установит соответствие между одним только предметом и одним только словом. Именно, впрочем, благодаря эволюции символической функции языка выковывается мысль ребёнка.

Для нас, взрослых, слова сделались средствами, так сказать «утилитарными» для перевода наших мыслей, наших эмоций, для сопровождения наших действий. Лишь когда мы ищем повлиять, захватить внимание нашего собеседника, слова обретают свою полную значимость; мы «взвешиваем свои слова», чтобы «иметь последнее слово»; хорошо помещённое слово может так причинить больше зла, чем многие удары кулака.

Поскольку наша роль в «Центрах языка» — побуждать желание общаться, которое никогда не сложилось у ребёнка-аутиста или у которого с трудом совершается переход от устной стадии к письменной у дислексика, — нам важно склониться над словом, над его возможными отголосками, над тем, каким образом можно его наилучшим образом употребить в нашей терапии. В самом деле, констатируют, что при записи материнских голосов матери испытывают затруднения, если не блокировки в выборе текстов, в произнесении их вслух… Нам представилось через некоторое время, что есть здесь целый путь, который следует подсказать, предлагая род диалога, могущего заинтересовать их ребёнка. Весьма часто эти записи знаменательны в плане отношений отец—ребёнок: «я сказала это, чтобы ему сказать», — слышишь; выбор текстов для В.М. тем более важен, что этот диалог всё больше включён в технику Звукового рождения в Центрах, где ребёнок в конце беременности отчётливо слышит историю, которую ему рассказывают. Выбор для В.П. также должен быть тщательным, поскольку ребёнок будет её слушать в течение нескольких месяцев.

Следует также упомянуть выбор книг, предлагаемых на сеансах чтения; вот тот юный шизофреник, которому читали роман со сценами грязной игры, и сеанс пришлось прервать, когда он вполголоса повторял «о! свиньи…». Следует, стало быть, придавать особое внимание словам, коих надлежит избегать, например свистящим, что и будет нашим предметом.

Исходя из определения, данного лингвистом де Соссюром, мы и вопросим себя о влиянии слова.

В своём знаменитом Курсе общей лингвистики де Соссюр определяет нам слово как условный знак, разлагая его на «означаемое», то есть семантическое содержание, смысл, и «означающее», содержащее, акустический образ.

Если интересоваться сначала «означаемым», семантическим содержанием, замечают, что слова сводят или вызывают своим смыслом реакции отвержения, страха, например, или необходимость повторять тот или иной модус. Слово способно иметь по своей семантической стороне такие психологические отголоски, в коих нельзя не дать себе отчёта, идёт ли речь о взрослом или о ребёнке, перед мыслью о слове, вызывающем мучительную действительность, у которой будет тем больше отголосок, что оно вызовет травмирующее воспоминание. На пределе можно оказаться перед известной «блокировкой», чтобы заставить повторять слоги, — выражение, значимое в освобождении от всякой аффективной составляющей. Здесь вступает понятие интереса, мотивации: в самом деле, внимание должно быть поддержано, иначе ребёнок должен почувствовать себя задетым. В действительности они обретают свою соответственную узнаваемость. Ребёнок, чтобы почувствовать себя задетым, должен обрести рамки отсчёта, как тот занавес, который ему дали бы вызвать в памяти «шоколад», — его роль святого; услышишь, как он видит её «пататата»…; голос его поднимается высоко, чтобы ответить: «татата, мне нечего ей сказать. Не вижу, зачем я буду говорить с нею теперь, когда мы дома никогда не говорим…». Если слова не нагружены аффективными отметками, ребёнок в реакции достаточно успокоен, как старушка почтенного возраста, которая говорила в конце сеанса «я голосом поняла к сердцу диктовку, понимаю, я могла бы это прервать, и ты можешь, я думаю, он сделает». Что́ может заинтересовать бедного ребёнка — это чтобы мать ему говорила, чтобы она вела с ним диалог, чтобы она ему говорила что́-нибудь, что угодно, но голосом мягким и успокаивающим.

Перед такою позою противления, агрессивности матери мы, стало быть, решили дать ей прочесть текст в течение получаса. Но ещё нужно ей предложить нечто стоящее, положительное — рассказ, составленный из слов, выражающих чувства мягкости, безмятежности, предлагающий приятный аффективный климат, без столкновений, без насилия. Всё сие позволит подсознанию ребёнка не тронуть ребёнка там, где он остался болезненно фиксирован. Влияние слов, это хорошо чувствуется, даёт себя ощутить даже и порой особенно в подсознании. Вот почему мы должны проявлять великую заботу в выборе текстов для записей материнского голоса.

Позже в программе, когда В.М. и Звуковые рождения закончены, мы порою просим матерей довольно тяжело больных детей записать, напевая, со звуковою мягкостью, те немногие слова, которые произносит ребёнок. И исходя из этой звуковой канвы мы умножаем число слов, насчитывая их так понемногу время от времени. Имеется интерес употреблять как можно чаще голос матери, в особенности когда сия последняя уже начала ряд сеансов отфильтрованной музыки. У неё тогда более тембрированный, более модулированный голос, и, сверх того, её поведение в отношении ребёнка значительно изменилось. Она готова общаться с ним.

Что до голоса, в котором надлежит записывать тексты для… говорящих, также необходимо принять предосторожности и анализировать его на сонографе, дабы знать распределение гармонических частей, в особенности когда речь идёт о записи свистящих. Мы делаем сие теперь автоматически, в особенности с момента нашего приключения с нашей бенедиктинкой. A priori мы полагали, что у неё был голос приглушённый, неагрессивный, исполненный деликатности. Но это было не так, и наверняка не без основания отец-аббат попросил нас взять её в Центр языка на некоторое время. Наш метод должен был иметь некоторые её полноты и положить кое-какие на лоно Общины.

Возможно ныне с помощью приборов достичь физической природы слова, то есть различных параметров, определяющих звук: высоту, тембр, длительность, к которым может быть присоединена интенсивность. Так можно сфотографировать либо посредством сонографа, либо с фоноинтегратором, где получают на экране кривую огибающую частот, содержащихся в том или ином слове, по зажиганию цветных лампочек.

Шассаньи будет использовать в своём методе перевоспитания языковых расстройств 2 стороны слова. В том, что он именует «рядами», он будет выделять слова и просить ребёнка установить ассоциации одновременно по форме и по смыслу: например, для слова «белка» (écureuil) он должен будет найти целый ряд слов на «-юй» (форма) и иной — слов, имеющих отношение к этому животному (смысл). Лишь обретши возможность употреблять слова в их верной значимости, он сможет строить фразы, а затем последовательную историю, подлинный язык. Ибо читать, говорит нам Шассаньи, «есть переходить прямо от означающего (письменного представления) к означаемому (идее)».

Что́ для нас важно — это частоты, способные вызвать корковую подзарядку, то есть высокие. Мы будем, стало быть, выбирать слова, богатые высокими частотами, а значит — свистящими.

Можно тогда спросить себя, что есть самое важное: значимость слова, его семантическая нагрузка или его богатство высокими частотами. Физиологическое ли действие высоких? Или психологическое действие значения слов? Если семантика вызывает тревогу, то это и есть как раз противоположное тому, что мы желаем получить через возбуждение блуждающего нерва.

По-видимому, однако, проблема не на этом уровне. Если мы должны, очевидно, остерегаться выбирать слова, рискующие пробудить сильные аффекты, из страха умалить благотворное действие высоких, — то, быть может, следовало бы прежде всего озаботиться знанием того, окажет ли голос того, кто произнесёт слова, благоприятное действие? В самом деле, мы знаем, что левый голос, монотонный, без качества, без тембра, угнетает, тогда как правый голос, открытый, уверенный, а значит, богатый высокими частотами, подзаряжает.

Не полагаться всецело на технику, на её влияние, сколь бы значительным оно ни было, но учитывать при всякого рода записях интересы, мотивации каждого, — вот какова должна быть наша роль.

+−+−+−+−+−+

Обсуждение по поводу доклада м-ль Жеста (Вильнёв)

о «Влиянии слов»

Дебаты под председательством г-на Бальца (Лион)

Г-н Бальц

Полагаю, что предмет, вызванный оратором, был весьма ясен, и позволю себе резюмировать его в двух словах: всякая информация заключает одновременно частотную проблему и семантическую. Это очевидно, и я полагаю, что можно было бы несколько расширить вопрос, дабы примкнуть к дислексии. Существуют сведения различных порядков и сведения акустического порядка, ибо, как нам говорит проф. Томатис в своём труде Éducation et Dyslexie (Воспитание и дислексия), это соединение, координация этих двух категорий и сделает чтение лёгким или трудным. В зависимости от согласия зрения и слышания введутся более или менее значительные запаздывания, и мы получим так либо запинки, либо упущения слогов, либо инверсии.

Сделав сию малую оговорку, не хотел бы дольше удерживать слово, дабы передать его тому, кто его пожелает в зале.

Проф. Томатис

Если позволите, поскольку никто ещё не просит слова, я хотел бы добавить некоторые подробности к тому, что́ нам представила м-ль Жеста. То, что́ она сообщает по поводу той монахини, говорившей о своём маленьком Иисусе всякий раз, когда ей давали слушать свистящие, ею не понимаемые, для нас тем более поразительно, что м-ль Жеста, наверняка, намекает на проблему, которую нам пришлось разрешать в связи с некоторыми из наших записей.

Они были осуществлены в некоторый момент по текстам, содержащим весьма негативные слова, выбранным — и в этом парадокс — бенедиктинкою, которая была тогда в наших службах. Не желая того, мы воспроизвели то, что́ случай сложил в ряд. Так что теперь, после двух с половиной лет и благодаря спектральному анализу под Электронным ухом, имеем некоторые положения, тесно связанные со словами, эмоционально нагруженными. Очень быстро — кривые слов ужасных, как «самоубийство», «кино», «развод»…, сделанных вдобавок голосом recto-tono, в общем достаточно, чтобы дать вам уйти, прежде нежели выйти из кабины.

Я также видел, как матери отказываются записывать, потому что самый тон предложенного текста — читать тексты их пугал. У одной из них, впрочем, был аборт у её сына… Эта мысль — иметь возможность говорить детям, которых ожидали психически в течение нескольких лет, и служила знаком, что дверь всегда оставалась его, чтобы сделать новую запись, поручали перевоспитать одного из этих последних детей, который был также дислексиком. Ему был предложен текст такой силы, со словами ужасными, страшными, что она отказалась читать, ссылаясь на то, что не желает произнести перед своим ребёнком, даже столь зловещий рассказ. Она была права.

Действительно необходимо следить за качеством и значимостью текста, который мать будет записывать ввиду тренинга в внутриутробном голосе. Текст должен быть хорошо выбран, гармонично составлен, исполнен надежды и нежности. Некоторые детские сказки рекомендуются. Почему так много матерей берут для своих рассказов, которые будут отфильтрованы свыше 6 000 Гц, то, что́ чаще всего не покажется подходящим самому ребёнку (помимо семантической стороны)? Потому что в подсознании ребёнка то, что́ сказано, доводится до своей значимости и до своей силы максимального воздействия. Текст матери, впрочем, может быть истолкован им в зависимости от его собственных забот. Мальчик 11 лет, например, хотя и преследуемый и весьма понятливый к тому, что́ для него записано, скажет, что было сказано «вор» или «во-па-вор», просто потому, что накануне он взял что́-то из материнского кошелька, чтобы пойти за покупками, и не вёл себя должным образом. Это бегущий текст, в ходе небольшого рассказа в В.М., который выявил подсознательное, хорошо блокировавшее ребёнка в его становлении. Вот почему важно отмечать впечатления субъекта во время сеансов в В.М. и внутриутробном слушании.

Г-н Бальц

Если позволите, я разрешу себе несколько расширить вопрос об информации, который я только что упомянул. Я говорил о проблеме церебральных инвалидов в связи с работою, которую мы выполняем, чтобы дать им пройти значительное перевоспитание, которое мы смогли констатировать после года психомоторного перевоспитания, мы заметили, однако, что дети, представлявшие двигательные расстройства, сохраняли проблемы координации, мускульной медлительности, кои, не будучи при том двигательными недугами, были значительными помехами.

Довольно любопытно видеть под Электронным ухом ту встречу, которую сии ученики умели делать в связи с языком. Здесь мы вновь находим проблему семантической поставки, полагаю, что обе тесно связаны — может быть, Доктор сможет нам объяснить чуть позже. Я считаю, что эти два фактора достаточно связаны в случае, на который я намекал неоднократно, по поводу субъектов, имевших челюстно-сочленённое поражение, нарушенный фонотон, очевидно в случае, когда было предусмотрено челюстное исправление, дабы восстановить зубной ряд.

Однако после года пользования сеансами под Электронным ухом по проблемам устного и письменного языка стало замечено, что не было более нужды в ортодонтии. Ухо сделало работу, то есть мускулатура, привнесённая в челюстно-лицевую сферу, энергично заместила узду действия, которую установил аппарат. Вы видите так, какие связи это может повлечь с точки зрения фонаторной и с точки зрения акустического контроля. Полагаю, что Доктор гораздо лучше расположен, чем я, чтобы об этом говорить и уточнить, что гипотония челюстно-лицевой сферы найдётся вновь в мускулатуре стремечка.

Г-жа Зиллермайри (Лион)

Сколько сеансов понадобилось для получения этих результатов?

Г-н Бальц

Около сотни.

Проф. Томатис

Г-н Бальц прав, уточняя, что если ребёнок гипотоничен, вся мускулатура, открывающая ухо, также гипотонична, и мы будем иметь противореакции, действующие на VII пару, иннервирующую мышцы молоточка и нерв стремечка. Имеется, стало быть, также цикл между мускулатурой лица и мышцей стремечка: посредством слухового воспитания под Электронным ухом вы укрепляете одновременно всю челюстно-лицевую мускулатуру, что улучшит сцепления, осуществляющиеся одновременно на приёмнике и на передатчике.

Возвращаясь к соссюровской системе, о коей говорила м-ль Жеста, я считаю должным настоять на том, что не следует рассматривать язык как самостоятельный предмет, я хочу сказать — нынешнюю Honorary лингвистики. Язык есть выделение индивида, а нечто очень человеческое всегда есть существо, которое мыслит. Если, стало быть, ему дают лингвистические структуры, чтобы он мог выразить то, что́ ему сказать, он должен будет придать сей язык на свой лад и вновь передать его своим телом, чтобы мочь выразить свою мысль.

Не полагаю, что язык есть явление по существу социальное, но также проблема записывания существа. Некоторые у Древних, изучавшие язык, — каббалисты, например, — отлично знали, что выбор слов имеет первостепенное значение, что нельзя извлечь кого-то или, напротив, тонизировать его языком, выбирая частоты и их распределение в их значении не определённом, сии последние частоты специфические и их значение не определённое, — это уверенно. Что́ нас касается — это то, что свистящие приносят чрезвычайную энергию, ещё умножаемую последовательными фильтрациями. Верно, что может также проскользнуть слово свистящее, которое, со своей стороны, разрушит больше сторону энергизирования. Дьявол может очеловечиваться в своём всём. Сказав это, полагаю, что техника, которую мы употребляем, попросту сделана, чтобы натянуть барабанную перепонку; мы поговорим об этом завтра. Если барабанная перепонка весьма натянута, есть падение тревоги. С того мгновения, когда субъект не имеет более тревоги, он перестаёт вновь рождаться сам, то есть выбор слов, в коих будет себя выражать.

В области аудио-вокального воспитания, которое мы практикуем под Электронным ухом, частоты, стало быть, весьма важны. Если, например, вы запишете нам слово сладкое, доброе, нежное в коротких словах, сделанных из «банан», «лимон», «дане́ло», вы развеете всю вертикальность субъекта, и вы не сможете достичь зоны живописи, абстракции, трансценденции. Если, напротив, вы выберете слова, весьма богатые свистящими, вы значительно увеличите постоянство субъекта, желающего так дать его всё более в плане выражения.

Г-жа Дюбар (Ницца)

Я желала бы знать, что́ вы думаете о ребёнке, не говорящем в три года, но свистящем.

Проф. Томатис

Это язык. Существуют свистящие языки, в Пиренеях, например, где пастухи «говорят» друг другу из одной долины в другую, свистя. На некотором побережье Испании люди окликают друг друга так. Существует кодирование совершенно, но не идущее очень далеко в плане выражения. Ребёнок, о котором вы говорите, способный в три года войти в язык, чтобы выражаться, отказывается, без сомнения, от своего входа в язык и требует от своих родителей, чтобы они понимали, что́ он хочет сказать так, и я уверен, что родители отвечают на его вопросы, в особенности мать. Так зачем ему изменяться? Сверх того, это для него также средство подзарядиться и избавиться от своей тревоги. Вы, без сомнения, бывали охвачены страхом ночью, когда вы принимались свистеть или петь, чтобы нарушить молчание и увеличить уровень своего сознания, дабы устранить тревогу, которая вас охватывала. Всякий раз, когда неведомое возвращается в исходную точку страха, надо держаться за его тоничность. Тот, кто принимается свистеть ночью симпатично. Свистя, он натягивает свою барабанную перепонку и так успокаивает действие парасимпатической блуждающей системы, который есть, вы знаете, нерв тревоги. Свистя, пытаются также подзарядиться, доказать себе, что существуют. Вы помните, что для существования надо себя касаться; и язык, который мы испускаем устами, есть один из главных элементов, позволяющих нам касаться себя, именно через ушную часть кожи. Как только вы приводите окружающий воздух в движение, производя шум, вы приводите в вибрацию предметы, кои приходят коснуться вашей кожи и вас успокаивают.

В случае, упомянутом г-жою Дюбар, речь идёт, без сомнения, о ребёнке, имеющем значительные расстройства коммуникации, кои не могут войти в язык других. Он свистит, чтобы не входить в язык отношения. Он свистит, чтобы не быть в языке других, сверх того, это позволяет ему подзаряжаться. Полагаю, что речь идёт не об аутисте, но о шизофренике; аутист обрывает общение полностью, тогда как шизофреник никогда не оборвал себя в языке полноты, но сохранил ухо, чрезвычайно богатое высокими. Вот почему у него такая энергия; он лазит по стенам, поднимается на мебель, у него всегда есть энергия, и когда он не свистит, он кричит весьма громко, тогда как аутист молчит совершенно. Он не употребляет даже сего кода коммуникации.

Г-жа Бурньон (Вервье)

Не могли бы мы по этому поводу предусмотреть делать ленты со свистящими?

Проф. Томатис

Да, разумеется, и затем расширить свист в частотах с обеих сторон, к низким и к высоким. Но следует заметить, что свист не идёт очень высоко. Вы сможете это констатировать на осциллографах: вы поднимаетесь гораздо выше, свистя, чем говоря; на самом деле это не превосходит 4 000 Гц; стало быть, зона ограничена.

Г-жа Бурньон

Лично я много свистела, потому что мне это делало добро.

Проф. Томатис

Это было, без сомнения, также чтобы убегать от языка. Замечаю мимоходом, что, теряя слышание, теряют также и свист, и перевоспитание будет состоять, восстанавливая известную зону высоких, в том, чтобы вернуть субъекту желание свистеть. В его подсознании он начинает приводить в действие свои губы, и это то, что́ я назвал стадией «Лабдакоса». Вы помните, что Лабдакос был отцом Лая или Лаоса; это стадия, когда ребёнок начинает двигать губами, чтобы прийти к выражению себя. Он хочет стать хозяином сего процесса, хозяином противореакции: слышание в высоких — натяжение барабанной перепонки — натяжение губ вперёд; именно это и заменит явление сосания исхода.

+−+−+−+−+−+

Источник: Actes du II^e Congrès International d’Audio-Psycho-Phonologie, Paris, 11—14 mai 1972, с. 21—31 («L’influence des mots» м-ль Фредерики Жеста, Служба аудио-психо-фонологии Госпитального центра Вильнёв-Сен-Жорж, сопровождаемое обсуждением под председательством г-на Бальца, Лион, с выступлениями проф. Альфреда Томатиса, г-жи Дюбар (Ницца), г-жи Бурньон (Вервье) и г-жи Зиллермайри (Лион)). Оцифрованный документ из личного архива Альфреда Томатиса. Оригинальный текст, машинописный, представляет многочисленные несовершенства набора; мы транскрибировали его максимально близко к исходному документу, восстанавливая пунктуацию и типографику всякий раз, когда чтение это позволяло, и обозначая через подразумеваемое [sic] сомнительные чтения.