Исследование эффекта Томатиса

Четвёртое сообщение Актов IIᵉ Международного конгресса аудио-психо-фонологии (Париж, 11—14 мая 1972 года), состоявшееся в пятницу 11 мая под председательством профессора Томатиса. Акты не воспроизводят собственно доклад д-ра А. Э. Сидлаускаса (Университет Оттавы), но дебаты, за ним последовавшие. В них поочерёдно выступают: одна слушательница, д-р Сидлаускас, проф. Томатис, г-н Дюбар (Центр Ниццы), г-жа Жоанни (Центр Нанси) и д-р Спириг (Центр Ньивпорта, Бельгия). Затрагиваемые темы — испытание так называемыми дихотическими числами и его соотношение с аудио-латерометрией по Томатису, правое полушарное доминирование, психотипы гипер-правых и гипер-левых, опасность развенчания правого ведущего уха, сравнительная методология (контрольная группа «не-Томатис»), пределы статистического контроля в клиническом деле, необходимость присоединить к Электронному уху другие методы (логопедия, психомоторика, психоанализ, графология), наконец, применение к двуязычным обучениям — канадский английский, бельгийский фламандский — и вопрос об отцовском языке как языке обращения к ребёнку.

Обсуждение по поводу доклада д-ра А. Э. Сидлаускаса (Оттава) «Исследование эффекта Томатиса»

Дебаты под председательством профессора Томатиса

IIᵉ Международный конгресс аудио-психо-фонологии — Париж, 11—14 мая 1972 года — Акты с. 62—72.

Об измерении: дихотические числа и аудио-латерометрия

Слушательница. — Как получают дихотические числа?

Д-р Сидлаускас. — Чтобы получить дихотические числа, надо располагать необходимым оборудованием и записанными лентами.

Существует ли соотношение между дихотическим испытанием и аудио-латерометрией по Томатису? Я говорю — да. Зато хочу уточнить, что гораздо легче провести эксперимент с дихотическими числами, чем с латерометрией по Томатису. Сия последняя весьма сложна, как, впрочем, и все клинические данные, к ней относящиеся. Мы пытались проверить предположение, что предпочтительное ухо, определённое по дихотическим числам, есть указание на правое полушарное доминирование, но это было выводом слишком грубым, чтобы мы могли его удержать.

Проф. Томатис. — Дихотические испытания состоят в том, чтобы посылать одновременно в одно и другое ухо нетождественные сведения. Тест осуществляется числами, всё более сложными, состоящими из одной цифры в начале, затем из двух, затем из трёх, то есть всё более трудными для восприятия и запоминания. Субъект слышит, стало быть, эти разные сведения на уровне каждого из ушей и должен повторить услышанные им числа. Затем измеряют процент ошибок справа и слева и изучают баланс между двумя категориями результатов, то есть между правым и левым. Не полагаю, в противоположность тому, что́ нам сказал д-р Сидлаускас, что сие испытание легче истолковать, чем испытание аудио-латерометрии. Это нелегко осуществить, и клинические данные, к нему относящиеся, сложны; что́ ещё важнее — когда умеют правильно проводить аудио-латерометрию, установление уровня слухового доминирования легко осуществимо.

Гипер-правые и гипер-левые

Проф. Томатис. — Хотел бы теперь возобновить то, что́ нам указал д-р Сидлаускас касательно случая «гипер-правых» и «гипер-левых». Здесь идёт речь о весьма важном замечании, поднимающем существенную проблему латеральности, то есть гармонии, которая должна существовать между правой и левой сторонами человеческого существа. Совершенно верно, что когда некто гипер-правый, он рискует быть психотиком; видишь, лицо это весьма холодное и чрезвычайно расщеплённое, гипер-острое; порою испускает пронзительные крики. Можно сказать, что он совершенно отверг свою левую с тем, что́ она представляет: нежное, низкие частоты, округлость. Это поистине впечатление, что он не видит проникновения в своё тело, с которым отказывается вести диалог. Эти гипер-правые психотики имеют полосу пропускания обыкновенного языка, язык без тела, без структуры, язык «обескровленный», который не будет иметь никакого телесного резонанса ни у них, ни у тех, к кому они должны обращаться. Нет возможности физической, акустической передачи через тело.

И эта другая тенденция «гипер-левых», которые встречаются у весьма больших депрессивных и у невротиков, решивших не вступать в связь с другим. В этом случае голос огрублён, произнесён, даже средний; ему недостаёт высоких гармоник, ему недостаёт тоничности; он взывает к разряжающим звукам, кои принуждают расходовать того, кто слушает с сим «гипер-левым» голосом, причём голос вместо того чтобы действовать вне обыкновенной зоны диалога, и это смещение характеризует состояние противо-вращения.

Весьма важно уметь смотреть на лицо, чтобы знать контуры контроля индивида. Если говорят справа, можно заключить, что он употребляет своё правое ухо для аудио-контроля; если говорит слева, всё наоборот, и понимаешь, что нужно иметь возможность заставить изменить выражение субъекта в ходе диалога, который приведёт в действие символические представления правого и левого, тот факт, что он говорит нежным голосом. Вы можете, например, увидеть ребёнка, говорящего о своей матери, — увидишь, как он переориентируется к нежному голосу, налево; но тогда с огрублённым голосом. Если вы затем заговорите с ним о его отце, вы увидите, как он перейдёт направо (и в этот момент его голос затвердевает, голос динамизируется, выражение становится более точным). Каждый из нас может, впрочем, играть по своему усмотрению с расстояниями, отвечающими правому и левому голосу.

Опасность развенчания ведущего уха

Проф. Томатис. — Весьма интересно видеть, как существо латерализуется под Электронным ухом и становится, как я часто забавляюсь говорить, правшою до самой левой. Это выражение знаменательно, ибо оно хорошо выражает мою мысль. В самом деле, стать правшою — это не значит оставить левую, это значит стать правшою до самой левой. Вот почему я всегда советую регулировать на Электронном ухе кнопку «равновесие» на 1°, то есть 90 % звуковой энергии идёт к правому уху и 10 % — к левому, и никогда — на ноль (исключительный случай). Должна быть, как напоминал д-р Сидлаускас, гармонизация между обеими сторонами, а не доминирование одной над другой. Правая и левая имеют разные функции, две разные роли. Правая есть динамический фактор, левая — инструментальный. Та и другая необходимы. Нужен хорошо настроенный инструмент, чтобы виртуоз мог на нём играть. Так правая — то есть динамическая сторона — будет играть на левой — то есть инструментальной стороне, — и именно гармонизация этой игры есть то, к чему надлежит стремиться. Латерализуя направо, мы дадим право в резюме и в несколько лапидарной манере: гипер-правый, гипер-левый — это психотики бытия его тела. Здесь и опасность. Как только есть расщепление одной стороны тела, есть расстройство. Можно было бы так сказать в резюме и в несколько лапидарной манере: гипер-правый — наверняка психотик; гипер-левый — наверняка невротик.

Я видел иных особ, в некоторый момент отклоняющихся, взрывающихся, оставляющих своё тело и становящихся гипер-правыми. Мне довелось ещё недавно констатировать сие у молодого человека, которого я знаю, который подвергся весьма сильным и весьма травмирующим нападениям в ходе сеансов психодрамы. Он был буквально вытолкнут из своего тела и взорвался.

Д-р Сидлаускас. — Мы наблюдали, что гипер-правши гораздо труднее поддаются перевоспитанию, чем другие. Это индивиды, наслаждающиеся своей ролью, то есть своим гипер-правшеством, в мире дел и предметов. У них наслаждение, и они вовсе не отдают себе отчёта, что они разбалансированы. Они не испытывают никакого недомогания.

Оттавский центр: другие техники и место Электронного уха

Г-н Дюбар (Ницца). — Что вы употребляете как другую технику в вашем Центре?

Д-р Сидлаускас. — У нас есть в нашем Центре установки, позволяющие применять терапии всякого рода, то есть индивидуальные терапии аналитического типа, но также и групповые терапии. Сверх того, мы осуществляем школьное перевоспитание с помощью педагогических методов, специфических для нашего учреждения. Ребёнок, стало быть, вводится в школьную среду и поручается специализированному персоналу. Следовательно, он подвергается не только Электронному уху, но и средовым терапиям.

Проф. Томатис. — Я хотел бы добавить нечто: во Франции не существует эквивалента того, что́ можно видеть в Америке, в Соединённых Штатах или Канаде, в отношении экспериментальных центров. Тот, что в Оттаве, которым руководит д-р Сидлаускас, был таковым и имел всё нужное для получения результатов, исчисляемых в плане преподавания и исследования. Это по существу центр исследования и преподавания, где всё в экспериментальном состоянии, где пробуют все техники, чтобы проверить результаты и извлечь заключения. Бесспорно, что данные экспериментов не всегда достаточно точны, ввиду того что одно лицо не может в течение нескольких лет прийти к глубокому знанию того, что́ требует, в самом деле, и времени, и техник, кои достаточно проверены и кои стали весьма многочисленными за наши годы работы. Так, когда эксперимент проводился в Оттаве с контрольной группою «не-Томатис» и группою детей, подвергнутых Электронному уху, проскользнула ошибка ввиду того, что контрольную группу поместили под наушники. Даже не вводя в действие переключатель, поставив всё на ноль, всё же пробудили противореакцию. То есть, желая устранить параметр в эксперименте (наушники, помещая под наушники контрольную и экспериментальную группы), ввели иной параметр, который, наверняка, исказил результаты.

На мой взгляд, эксперимент был бы более убедительным, если бы можно было сравнить первую группу (без какого-либо вмешательства прибора) со второй группою, подвергнутой Электронному уху. Некоторые параметры могли быть выявлены гораздо ощутимее.

Д-р Сидлаускас. — Да, но знаете ли вы, что американцы, когда они проводят эксперименты, требуют однородности своих субъектов?

Проф. Томатис. — Да, разумеется, я отлично понимаю. Можно установить статистики с весьма определёнными данными. Но то, что вы обращались с этими детьми к субъектам с весьма малыми умственными способностями, помещённым на уровне 130 и ниже, вводит важные явления компенсации. Все знают, что мы имеем в нашем распоряжении тринадцать миллиардов корковых клеток и что тот, кто на нуле, послужит для исправления искажений, привнесённых функцией искажать результаты эксперимента. Как бы то ни было, не полагаю, что следует столь сильно сосредотачиваться на статистике, тем более что результаты не всегда суть зеркало действительности. Мне кажется, что необходимо стараться помочь ребёнку выбраться из тупика, в котором он находится, более, нежели оставлять его в коридоре, по которому спускается «computer» и выходит зелёный или красный. Конечно, мне следует, оказавшись перед большим числом американских детей и перед группою исследователей, ломающих себе голову в течение лет, чтобы определить статистику, придать некоторые параметры, позволяющие гипер-специализированному изучению, не заботясь обо всех детях, которые могли бы воспользоваться приборами, исходя из которых впоследствии делались бы статистики.

Исследование, клинический Центр и дополнительные методы

Проф. Томатис. — Я, конечно, прежде всего терапевт, но эта позиция не исключает исследования, напротив. Остаюсь, впрочем, убеждён, что гораздо больше исследований делается, леча случаи, чем в абстрактных экспериментах, где не располагают в своём положении отстранения и объективной глубины в рассуждении к подробностям или терапевтическим данным. Это то, что́, на мой взгляд, есть главное, когда находят. Вот почему я имею большую трудность приспособиться к этой научной психологии лабораторий, обращая внимание на факт по отношению к человеку. Стремились вывести заключения математического и статистического порядка. Д-р Сидлаускас имеет латинское образование, живя в американской среде. Она должна, разумеется, отвечать императивам статистических измерений. Она должна сдерживать свои терапевтические порывы (кои я очень хорошо знаю у неё, и я отлично понимаю), чтобы оставить место объективным изучениям, разрывающим сердце по причине исследования употребляемых методов.

Поскольку нам выпала удача иметь в зале нашу симпатичную приятельницу Жанетт, юного и блестящего психолога базовой силы, я знаю случай уточнить, что нужно следовать сему закону статистики. И сие лишь избрано ею, императивами эксперимента — что более не знать, где будут. Если он не имеет в распоряжении последнего «computer», который выйдет из Университета Оттавы, это будет совершенно отчаянно. Он останавливает своё исследование и берёт иное направление. Часто это подчёркиваю. Сказав это, я не a priori против статистики. Я говорю, что предписываю меру адекватную и принесённую, но чтобы она составляла часть исследования, весьма объективных данных, в которых часто имеется нужда.

Я должен напомнить здесь, что я также пытался много лет назад испробовать в рамках нескольких техник усилить действенность помощи, оказываемой ребёнку в затруднении. Мы тогда попытались присоединить к нашим методам аудио-вокального воспитания психомоторику, психоанализ, перевоспитание, логопедию, графологию и проч. Связанные и дополнительные, кои мы полагали взаимодополнительными, удвоение, на мой взгляд, означает дать вам идею атаки или подхода, если ускоренная эволюция детей. Это значит в сущности, что некоторые техники действуют в обратном смысле некоторых других и нейтрализуют этот глобальный эксперимент, мы наверняка получили бы более значимые числа. Когда смешивают несколько техник между собою, кончают тем, что более не знают, кто что сделал, кто что сделал, что и обозначается через Электронное ухо в декортикальной атмосфере Оттавского центра, который всегда был в невозможности заключить и извлечь обучение случаев, которые могут принести реально наши техники, и это во вред исследованию, вы догадываетесь. Было бы предпочтительнее, на мой взгляд, знать с точностью, что́ делают, в надежде сложить эффекты для лучшей отдачи. Уверен, что, быть может, в самом деле, нам следовало бы употреблять «байесовские» техники, которые касаются всех этих миллионов параметров и сих 13 миллиардов корковых клеток. Эксперименты, стало быть, весьма трудны для ведения. Они есть, уже несколько лет, делать опыт, исходящий из уха, и сделать зрелищный для сего сделать полностью — исходя из интересных результатов, которые я мог получить с Электронным ухом, оказалось возможным значительно продвинуть исследование о слуховой физиологии и о многих других планах. Полагаю даже, в этих условиях, могу предложить, чтобы подлинные статистики были истолкованы лишь по нескольким параметрам.

Это не значит, что иные техники не значимы. Они, конечно, имеют свою пользу, но должно их применять при определённых условиях и в зависимости от случаев. Не служит ни к чему, на мой взгляд, прибавлять их одну к другой. Что́ верно — это то, что первая возможность, какую следует сделать, есть осуществить связь ребёнка с его матерью, его отцом, его окружением, есть вернуть ему желание общаться, желание жить. Затем можно применять все методы интеграции, все телесные техники, моторной координации и проч. Всё пройдёт, включая и в особенности обучение в школе.

Вопрос г-жи Жоанни — пространственные кривые и проценты

Г-жа Жоанни (из Нанси). — Какие пространственные кривые наблюдают?

Проф. Томатис. — Нет кривых в дихотических испытаниях; это числа, которые получают. Будут говорить так, например, что субъект имеет 20 % ошибок справа, 30 % — слева.

С аудио-латерометрией это также числа, которые получают. Но эти числа измеряют динамику одного уха по отношению к другому. Привычнее искать эту динамику, которая где-то достаточно трудна, чтобы сделать вспышку, скрывающую слушающим. Аудио-латерометрия позволяет визуализировать её и сделать её естественной — то, что́ мы уже умеем выявлять простым наблюдением лица, слушанием голоса, смехов. Мы знаем благодаря сему испытанию, на каком уровне, на каком проценте фиксирована латеральность в динамической функции на одном и другом ухе.

Тональная аудиометрия и психо-аналитические реакции под Э.У.

Д-р Сидлаускас. — Если аудиометрическая кривая слишком высока в низких частотах, мы также оказались в частотах, где дихотические испытания не делают, субъект более тревожен. Говорят также, что селективность заблокирована на самой аудиометрической, репортаж чисел в дихотическом равно заблокирован, так что видишь проблему селективности, установить предпочтительной из сих дихотических чисел. Обыкновенно и у нас весьма заблокированная селективность на одном ухе, другое ухо также констатируют тогда тем же образом в дихотическом. Субъект пойман в ловушку восприятия, как я только что сказал, что слышание низких частот преобладает в связи с малыми числами, получаемыми в дихотических испытаниях. Впрочем, нам не важно знать число цифр, которые ребёнок нам принёс. Что́ существенно — это знать, какая связь между левой и правой, знать процент.

Проф. Томатис. — Вы помните, что субъект всегда имеет подспудные психоаналитические реакции, и когда он пойман в ловушку Электронного уха, он порою реагирует, закрывая свою селективность. Зато если вы открываете эту сильную селективность, он может реагировать иначе, понижая порог слуховой остроты. Вы видите тогда понижение на 10, 20, 30 дБ, порою больше, причём, впрочем, неравномерно от одного уха к другому. Вы можете также констатировать в качестве отказа переход налево в плане слуховой латеральности. Получают, стало быть, эти результаты обретаются в дихотическом. Получают, стало быть, те же вещи.

Двуязычие: Канада и Бельгия

Д-р Спириг (из Ньивпорта). — Вы живёте в Канаде, в двуязычной стране, как мы — в Бельгии. Я хотел бы знать, смогли ли вы наблюдать или констатировать различия в отношении скорости реакции детей при перевоспитании. Я констатирую, со своей стороны, что фламандец реагирует менее быстро, чем франкофон; констатирую также, что фламандец реагирует менее быстро, чем франкофон: селективность открывается достаточно быстро; во-вторых, он реагирует менее быстро на материнский голос. Нужно делать гораздо больше сеансов материнского голоса, чем у ребёнка, говорящего по-французски. Необходимость, что я нам спрашивали, в течение периода французских свистящих я не прокрутил достаточно материнского голоса, и я не был слишком рано, чтобы войти в язык. Что вы об этом думаете?

Д-р Сидлаускас. — Моё личное выражение, посещая Центр д-ра Спирига, было: «Боже мой, как эти фламандцы говорят по-испански!» Полагаю, что проблема весьма различна в Соединённых Штатах и в Канаде. Не полагаю, что есть большая разница частот в обоих канадских языках; канадский французский и канадский английский сопоставимы с французским Франции, не более, впрочем, чем канадский английский сопоставим с английским Великобритании.

Что до нашего населения, я должна признать, что наш образец не есть представительный для общего населения. Однако, основывая наше суждение на нашем опыте, нам представляется, что лингвистические различия обусловлены прежде всего аффективными характеристиками и социальными ролями, принадлежащими этим группам. Канадский французский ребёнок, согласно нашему опыту, социально помечен; он принижен к нам, хотя и не враждебен. Он известен изучением английского, потому что знает настоятельную необходимость усвоить этот язык. Напротив, канадский английский имеет уверенность; он хозяин положения; учить французский его не интересует.

Проф. Томатис. — Хотел бы добавить слово к тому, что́ только что сказал д-р Сидлаускас, ибо мне выпала удача изучать эти двуязычные группы — французско-английскую в Оттаве и фламандско-французскую в Ньивпорте.

В отношении канадского двуязычия легко констатировать, что вклад высоких частот английского языка делает канадский английский гораздо более тоничным, гораздо более осмотрительным, гораздо более хозяином языка. Любопытно, впрочем, отметить, что и через один и через другой язык имеется схождение к частоте 1 500 Гц, которая есть частота, на которой канадский воздух весьма действенно вибрирует. Каждый из двух языков ощутимо изменён сим вкладом резонанса воздуха. Вы помните, что воздух называли средою передачи; это окружающий воздух со всеми своими физическими характеристиками, резонансами, акустическими и проч. И полагаю, что ошибка канадцев — это желать говорить своим английским языком чистым, как в Оксфорде, и своим французским, как в Париже. Это невозможно, ибо канадская почва заставляет их говорить известным образом, который обретается у канадцев, вибрирующих иным материнским языком, в специфическом языке. Рано или поздно придут к канадскому языку, национальному языку, реальному частотному говорящему языку.

В отношении Центра д-ра Спирига я смог сделать некоторые наблюдения относительно фламандского языка и фламандцев из знакомства, которое я имел. В первый раз, когда я отправился на консультацию у д-ра Спирига, я полагал делать консультацию как у меня в Париже. В этой работе я не отдал себе отчёта, что реакции фламандских детей вовсе не ускользают от меня (в той причине, что реакции детей, говорящих по-французски, в Париже). Мне представилось невозможным с фламандцами; и между фламандцами — настолько они казались равными в своём языке. Голос их огрублён; ему недостаёт высоких гармоник, тем более что ответ фламандцев гораздо длиннее, чем ответ французов, и они имеют также тот, который принадлежит англичанам. Если мы согласились, д-р Спириг и я, помещать детей в английское слушание, чтобы попытаться их пробудить. Налагание наклона −5 +5 на верхний канал (характеристика английского языка) под Электронным ухом им много помогло и их тонизировало, что́ позволило им быстрее урегулировать свои проблемы усвоения и интеграции своего собственного языка.

Методология: запись материнского голоса, фламандские свистящие

Д-р Спириг. — В Бельгии родители часто двуязычны, и даже порою во время беременности мать говорит на французском и фламандском. Что́ должно делать в этих условиях?

Проф. Томатис. — Лучше всего прежде всего записать её голос, попросив её прочитать текст на языке, на котором она говорит легче всего, то есть на её материнском языке, где наверняка найдут лучшие интонации, лучшую аффективную нагрузку. Затем фильтруют ленту на 8 000 Гц, чтобы осуществить внутриутробное слушание, и пропускают В.М. в течение некоторого времени. Затем вы можете дать слышать Отфильтрованную музыку и ввести ребёнка в язык, пропуская фламандские свистящие (отфильтрованные предпочтительно) и фламандские тексты, но всегда с регулированием максимального наклона анализа, то есть с верхним каналом, отрегулированным на −5 +5.

Д-р Спириг. — Для ребёнка, который говорит по-французски дома и идёт во фламандскую школу, какое решение принять в лингвистическом плане?

Проф. Томатис. — Полагаю, что в этом вопросе нужно быть весьма строгим. Это важная лингвистическая проблема, которая должна быть предметом совершенно особого внимания.

Если один из родителей или оба имеют отцовский язык французский, они должны говорить с ребёнком по-французски, а не выражаться по-фламандски с обязательно дурным акцентом и ложною языковою позою. В школе ребёнок будет говорить по-фламандски с фламандским учителем и фламандскими товарищами. Не будет, стало быть, никакого искажения в плане интонации, грамматического синтаксиса, словаря и проч., и тем самым ребёнок сможет с лёгкостью развиваться в каждом из языков: французский дома и фламандский в школе. Так он не будет смешивать два канала и будет в состоянии делать диспетчеризацию. Не будет этой бедственной путаницы, которая существует в некоторых иностранных семьях, желающих во что бы то ни стало выражаться на языке страны, в которой они живут, и желающих обращаться к своим детям на этом языке под предлогом облегчения им его интеграции. Это гигантская ошибка. Они в действительности интегрируют лишь искажения, которые значительно помешают ребёнку в усвоении сказанного языка.

В настоящее время я занимаюсь многими детьми из одного международного лицея парижского региона. Многие трудности проистекают оттого, что родители хотят говорить дома по-французски, чтобы помочь ребёнку учить этот язык. Из сего следует букет дислексиков, которых мы вынуждены серьёзно перевоспитывать, побуждая родителей говорить с ними на их собственном отцовском языке. Имеется даже для некоторых из этих детей проблема трёхъязычия — отец, например, голландец, мать — немка, и школьная среда — французская.

Мы встречаем те же трудности в Париже с испанским населением, способным дурно интегрироваться в Париже из-за факта французского. Мы вынуждены приглашать этих испанских родителей в семьях, на что́ автоматически отвечают: «Но в этом случае где они выучат французский?» Родители должны, очевидно, побуждать к французскому, но когда речь идёт о желании, но когда речь идёт о детях запечатлевать юные нейронные сети и кодировать системы интеграции, не должно допускаться никакого языкового искажения.

Изучение языков и устроение личности

Слушательница. — По поводу изучения языков мы констатировали, что дети, которые не продвигались, были всегда те, кто имел значительные психологические проблемы.

Д-р Сидлаускас. — Полагаю, что это точно. Следует подумать об изучении у этих детей того, что́ называют устроением личности. Личность, конечно, могла бы быть более культивируема и позволять так лучшую языковую интеграцию. Я знаю, часто любопытна тем фактом, что не всегда нахожу одарённых детей и что есть те, кто хорош. Не то, что́ я могу думать, как это возможно, культивировать в них или что́ можно было бы сказать, что обладают, страдают по натуре от особ иного рода. Изучение важно в пользу любопытства; это исследование, обогащение; для изучения языков — это желание; «я» есть средство, но американцы среди опыта мало шантажа, который никогда не останавливается; так, у него мало учеников также; это континент, который никогда не прекращается.

Проф. Томатис. — Возвращаясь к тому, что́ говорил д-р Сидлаускас о доступности к изучению языка, бесспорно, что фактор аффективности играет важную роль, в особенности у маленького ребёнка, которого можно учить прямо отцовскому языку. Ребёнок 3—5 лет, который может выучить второй язык в стороне, очень часто имеет аффективные блокировки в отношении отцовского языка. Позже эта трудность может быть в языковом обусловливании, исключающем слушающего в узкой определённой полосе пропускания и мешающем слушанию идти в частотную зону подлежащего усвоению языка. Французский, например, фиксирован в столь узкой частотной зоне, что остаётся закрытым для изучения других языков, и в особенности для интеграции английского языка, который начинается там, где французский заканчивается. Известно, что француз достаточно лишён в этой стороне, что мало одарён для языков.

Речь идёт, стало быть, для взрослого не о психологической, аффективной проблеме, а скорее о культурной, психолингвистической проблеме. Этническое ухо, будучи фиксировано в определённой полосе пропускания, не может доступиться к восприятию звуков, содержащихся в иностранном языке. Вот почему аудио-вокальное воспитание, выполняемое под Электронным ухом, может быть весьма полезно, позволяя слушанию прогуливаться в иных этнических зонах.

Заключение

Проф. Томатис. — Прежде чем закончить, хотел бы уточнить, что д-р Сидлаускас, признававшийся только что в ходе беседы, что обладает весьма несовершенным ухом, представляется достаточно одарённым в этой стороне. Она из страны Европы, где хорошо слышат, и в особенности обладает умом, превосходящим пределы. Полагаю, что ум, воля, динамизм, желание становиться, вера — это всё одно и то же.

Вот что́ я имел добавить. Мне остаётся лишь поздравить д-ра Сидлаускаса и поблагодарить её за то, что́ она нам принесла в плане исследования.

+−+−+−+−+−+

Источник: Actes du II^e Congrès International d’Audio-Psycho-Phonologie, Paris, 11—14 mai 1972, с. 62—72 — «Discussion à propos de l’exposé du D^r A. E. Sidlauskas (Ottawa) sur Recherche sur l’effet Tomatis», дебаты под председательством профессора А. Томатиса. Оцифрованный документ из личного архива Альфреда Томатиса. Транскрипция была установлена максимально близко к тексту источника; некоторые обороты несут дефекты набора и OCR оригинального тиража, которые намеренно не были сглажены.