Дислексия, умственная отсталость и Электронное ухо

Сообщение, представленное на IV^e Международном конгрессе аудио-психо-фонологии, Мадрид, 13—15 мая 1974 года, д-ром К. Спиригом (Центр Антверпена, Бельгия). Международная ассоциация аудио-психо-фонологии, 9 boulevard des Philosophes, Женева (Швейцария).

Дислексия, умственная отсталость и Электронное ухо. Отчего столь многие дети испытывают затруднения слушания и каким образом Электронное ухо может вновь запустить их развитие?

Введение

Моё намерение — поговорить с вами о детях, кои весьма часто встречаются в современном мире и кои ставят многочисленные проблемы понимания; мне хотелось бы, в особенности, рассказать вам о тех, кто испытывает затруднения в плане слушания. Это не значит, что я буду здесь поминать случай детей глухих, но скорее тех детей, которые, по-видимому, не понимают, не усваивают того, что́ им рассказывают, чему их учат. Это дети, часто рассеянные, которым трудно сосредоточиться.

Помимо органических аномалий, которые могут существовать действительно в зрительном, моторном или слуховом плане, мы должны думать о психологических истоках этих затруднений — чьё влияние на процессы слушания остаётся бесспорным. Это приводит меня говорить с вами о тесных связях, существующих между слышанием и психикой, между ухом и языком, между существом и его окружением. Это обширная проблема коммуникации, ставшая перед нами: общение с самим собою, общение с другим через самого себя.

Дабы послание могло быть передано собеседнику, нужно прежде всего, чтобы оно было самоконтролируемо. Когда я говорю, я должен быть хозяином своих слов, я должен иметь возможность управлять ритмом, тембром, интенсивностью моего голоса и проверять семантическую значимость моего языка. Я слушаю то, что́ говорю. Имеется самоинформирование.

I. Экспериментальные данные

Что́ происходит, когда субъект начинает говорить? Вступают в действие четыре элемента: кора, дающая приказ, орган речи, окружающий воздух и — приходящее на четвёртом месте, но занимающее первостепенное место — ухо в качестве приёмного поста, датчика, необходимого для осуществления самоконтроля.

Эффект Томатиса: «говорят так, как слышат»

В начале своих исследований Томатис имел дело с двумя родами индивидов. С одной стороны — певцы, кои после нескольких лет карьеры встречали затруднения со своим голосом, утрачивавшим свои гармоники. В ту пору все полагали, что сие явление обязано дурному состоянию голосовых связок. Сегодня выясняется, что проблема не там. С другой стороны, сей исследователь обследовал рабочих и пилотов парижского Арсенала, которые становились глухими вследствие звуковых травм.

Одной из первых забот Томатиса было найти систему, позволяющую проверить, идёт ли речь о тугоухости или о явлении симуляции. Сравнивая аудиограммы певцов с аудиограммами рабочих Арсеналов, он был удивлён, увидев, что частоты, недостающие на аудиограммах, равно отсутствовали и в вокальном спектре.

Если искусственно отфильтровать частоты выше 600 Гц в слышании субъекта с нормальным слухом, голосовой анализ сего субъекта немедленно даст образ рабочего, представляющего травматическую тугоухость. Более того: если вызвать скотому на 1 000 Гц, например, констатируют ту же скотому в анализе разговорной речи.

Томатис пришёл к следующему заключению: «Голос содержит лишь те гармоники, которые можно действительно анализировать в плане слушания.» Короче: говорят так, как слышат. Или яснее: в разговорной речи пользуются лишь теми гармониками, которыми можно слухом владеть. Это и есть знаменитый Эффект Томатиса.

Ведущее ухо

Второй существенный пункт касается слуховой латеральности. Томатис провёл обширный эксперимент над великими оперными певцами, наделёнными прекрасным голосом. Сначала он позволял им петь, контролируя себя обоими ушами с помощью наушников. Затем он «ослеплял» электронными средствами правое ухо — выводя его из контура, — дабы принудить субъекта самоконтролироваться левым ухом.

Результат: исчезновение целого ряда гармоник. Ритм замедлялся до такой степени, что порою певец должен был остановиться, не будучи в состоянии нагнать накопленное отставание. Субъект объявлял себя утомлённым, угнетённым, испытывающим затруднения в сохранении верности голоса.

Обратно, блокируя левое ухо и оставляя субъекту самоконтролироваться правым, получали сноп гармоник ещё более изобильный, нежели обоими ушами. Субъект сообщал тогда, что петь в таких условиях «весьма приятно», что он чувствует себя лёгким, эйфорическим.

Подобный эксперимент, осуществлённый над виртуозами-скрипачами, дал те же результаты. И один из них объявил, когда его принуждали самоконтролироваться левым ухом: «Мне не только мешает играть, но я не могу более двигать пальцами.» Сие показывает, до какой степени вся психомоторика зависит от слышания.

Произведённый с актёрами в области разговорной речи, эксперимент дал тождественные результаты: говорить, слушая себя левым ухом, вызывает замедление ритма (могущее доходить порою до заикания), расстройство тембра, затруднения сосредоточения, внимания, выражения мысли и, наконец, великую утомляемость.

Томатис так выявил ведущее ухо: одно лишь правое ухо контролирует разговорный голос и поющий голос. Если оно недостаточно, расстройства поселяются в плане ритма, тембра, артикуляции.

Музыкальное ухо

Благодаря многочисленным певцам, которых ему довелось обследовать в слуховом плане, Томатис сумел установить идеальную кривую: восходящую от 500 до 2 000 Гц, с наклоном в 6—18 дБ/октаву.

Если в сей области имеется скотома в 5 или 10 дБ, музыкальность нарушается.
Недостаточность между 500 и 1 000 Гц: субъект не может ценить музыки, судить о её верности.
Скотома между 1 000 и 2 000 Гц: субъект поёт фальшиво.
Свыше 2 000 Гц: голос утрачивает свои гармоники, своё качество — субъект поёт верно, но более не поёт красиво.
Если вся кривая искажена между 500 и 2 000 Гц: амузыкальность.

Этническое ухо

В этой области Томатис провёл широкий эксперимент, исходя из наблюдения, сделанного над певцами: венецианцы не могли произнести «р» кончиком языка (заменяя его на «л»), тогда как неаполитанцы были на сие способны. Существует ли венецианское ухо, отличное от неаполитанского?

Экстраполируя, Томатис задался вопросом, существует ли английское, французское, немецкое и т. д. ухо. Из более чем ста изученных языков он нашёл лишь двенадцать способов слышать. Каждое этническое сообщество представляет специфические полосы пропускания — избирательные, селективные зоны, в которых встречаются частотные сродства языка.

Несколько примеров:

Французский: два пика — один на 250 Гц, другой на 1 500 Гц (зона назализации).
Английский: кривая, восходящая к высоким частотам начиная с 2 000 Гц вплоть до 12 000 Гц — отсюда богатство свистящих.
Испанский: значимость низких до 500 Гц, плюс сноп между 1 500 и 2 500 Гц.
Немецкий: купол в низких и средних частотах вплоть до 3 000 Гц.
Русский: поле весьма обширное, от низких до высоких частот — отсюда чрезвычайная лёгкость славян в изучении иностранных языков. Их широко открытая слуховая диафрагма позволяет им улавливать все акустические нюансы различных этносов.
Нидерландский: низкая зона между 125 и 500 Гц приблизительно — близкая к испанскому.

II. Клинические данные: слуховая селективность

Если мы говорим как наши родители — теми же частотами, теми же интонациями, тем же ритмом, — то потому, что мы жили в звуковой ванне известного качества и что наше ухо упражнялось в условиях, хорошо определённых в акустическом плане. Ребёнок употребляет добрую часть своего времени на осуществление сей адаптации, дабы обрести прежде всего голос матери, баюкавший его на протяжении всей его внутриутробной ночи; затем — встретить своё окружение, без коего он не может расти.

Томатис определил селективность так: «способность человеческого уха воспринимать изменение частот внутри звукового спектра и располагать смысл сего изменения».

Обследование открывает нам, что дети-дислексики в целом — и большое число умственно отсталых — не приходят к различению звуков между собою, ни к указанию направления их изменения. Если вы прокручиваете им, например, звуки от 8 000 Гц до 500 Гц, они не знают, в чём они различны, ни более ли низкие они или более высокие одни в отношении к другим. Они не имеют опорной точки в плане слушания.

Как вы хотите, чтобы ребёнок — неспособный различить изменения тональной высоты — мог различать столь тонкие изменения, как те, что́ разделяют м и н, п и б, в и ф, к и г? Его ухо не делает достаточно тонкого анализа, дабы уловить эти различия звуков между двумя буквами, соседствующими в частотном плане.

Происхождение затруднений слушания

Каково́ происхождение этих затруднений? Факторы психологического и аффективного порядка вступают в действие в значительной мере. Они мешают уху ребёнка нормально открыться внешнему миру. Имеется фиксация на определённой стадии с целью не общаться. В слуховом плане замечают, что ухо остаётся в «размытости», отвечающей не-аккомодации.

Дабы ребёнок настроился на слушание, он должен аккомодировать звуковые образы тем же образом, как делает это со зрением. Сей процесс слуховой аккомодации совершается с помощью двух маленьких мышц среднего уха: мышцы молоточка (связанной с тимпанальной перепонкой) и мышцы стремечка (которая регулирует давления овального окна).

Если слуховая аккомодация недостаточна — например, по причине гипотонии мускулатуры среднего уха, что чаще всего и бывает, — реакция на шум и звуки не совершается правильно.

III. Дислексики

Аудио-вокальное воспитание под Электронным ухом состоит в воссоздании условий нормального развития слушания. Мы вновь проводим ребёнка через этапы: возврат к внутриутробному слушанию (отфильтрованные звуки из материнского голоса), звуковое рождение (переход от водного слышания к воздушному), первая активная фаза (встреча с языком отца, свистящие, правое ведущее ухо), вторая активная фаза (чтение, пение, самоконтроль).

Электронное ухо позволяет обусловить мышцы среднего уха, дабы ухо приобрело позу слушания. Молоточек и стремечко получают подлинную гимнастическую тренировку, которая восстанавливает функцию слуховой аккомодации — а с нею и способность тонкой дискриминации звуков и фонем.

IV. Умственно отсталые

У умственно отсталых часто обретают те же признаки: весьма закрытая слуховая селективность, психогенная передаточная гипоакузия, не установившаяся или перевёрнутая слуховая латеральность. Многие из них не отсталы в органическом смысле, но функционально заблокированы в своём слушании. Курс под Электронным ухом, по своей способности пробудить ухо ребёнка и воссоздать звуковой путь нормального развития, поднимает этих детей к функционированию, часто гораздо более высокому, нежели тот, который им предполагали.

Внимание, память, способность сосредоточения, общий тонус пробуждаются; язык структурируется; и с ним операционный интеллект вступает в свои права. Многие дети, заклеймённые отсталыми, в действительности суть лишь дети, чьё ухо — а с ним и нервная система — никогда не получало адекватных раздражителей, дабы стать в позу функционирования.

V. Теории Томатиса о слуховой физиологии

Блуждающий нерв

Барабанная перепонка иннервирована, в своей внешней части, блуждающим нервом (X пара черепных нервов) — великим парасимпатическим нервом, держащим под своею властью иннервацию гортани, глотки, лёгких, сердца и внутренностей. Это нерв висцеральной тревоги, но равно и тот, который обеспечивает умиротворение и приведение организма в согласованность.

Когда барабанная перепонка адекватно натягивается под действием тренировки Электронным ухом, блуждающий нерв оказывается модулирован — отсюда действия, обыкновенно наблюдаемые у пациентов на курсе: регуляризация кишечного транзита, успокоение психосоматических проявлений, улучшение сна. Так аудио-психо-фонология естественно связана с психосоматической медициной.

Слуховая латеральность

Слуховая латеральность более основоположна, нежели латеральность моторная (рука, нога) или сенсорная (глаз) — кои суть её следствия. Она отражает отношенческую позу субъекта: кто́ контролирует его язык? Ухо матери (левое) или отца (правое)? Ухо внутреннего или внешнего?

Нормальное развитие ведёт ребёнка от левой латеральности, свойственной первичной связи с матерью, к правой латеральности — латеральности социального языка, глагола, выстроенной коммуникации. Дислатеральность выражает блокаду сего перехода. Работа под Электронным ухом состоит именно в том, чтобы перенести аудио-вокальный контроль направо — не оставляя, однако, левого, которое сохраняет свою роль восприимчивости, памяти, мысленного образа.

VI. Некоторые результаты

Клинический опыт показывает у детей-дислексиков на курсе:

кристаллизацию правой латеральности, даже у самых упорных левшей;
улучшение вокального тембра и артикуляции;
исчезновение лицевых синкинезий и постуральных расстройств;
стабилизацию поведения: меньше агрессивности, более спокойный сон, нормализация аппетита, появление эйфории жизни;
в школьном плане: улучшение успеваемости в чтении, орфографии, сочинении, счёте, математике, истории, географии;
у умственно отсталых: восстановление часто непредполагавшихся познавательных способностей, путь к социализации, открытость в общении.

Эти результаты — наблюдаемые во Франции, Бельгии, Швейцарии и в многочисленных международных центрах, применяющих техники Томатиса, — подтверждают уместность теории, лежащей в их основе. Это не действия плацебо: они суть прямое следствие работы над ухом, центральным органом, который — через функции корковой подзарядки, уравновешивания и слышания — председательствует над всею позою существа в его окружении.

VII. Заключение

Аудио-психо-фонология не есть простая техника помощи дислексикам или умственно отсталым. Это теоретическое переоснование места уха в человеческой психофизиологии и практическое переоснование перевоспитания через слушание.

Электронное ухо есть лишь инструмент. Оно имеет смысл лишь в служении более широкому замыслу: позволить ребёнку — или взрослому — вновь пуститься в путь в своей связи с миром, проходя по царскому пути, каковой есть слушание. Дислексия, умственная отсталость не рассматриваются тогда более как роковые: они становятся этапами, кои можно преодолеть — при условии вновь обрести верную позу уха.

Именно сию надежду — теоретически обоснованную и клинически проверенную — желаю я в заключение разделить с вами.

— Д-р К. Спириг (Центр Антверпена, Бельгия). Сообщение на IV^e Международном конгрессе аудио-психо-фонологии, Мадрид, 13—15 мая 1974 года. Международная ассоциация аудио-психо-фонологии, Женева.