Подходы к ведению эпилептических явлений посредством Электронного уха

Сообщение д-ра Э. Дерриена (Монпелье, Франция), медицинского руководителя медико-педагогического института. Вероятно, представленное около 1976 года в рамках трудов Французской ассоциации аудио-психо-фонологии.

Как Электронное ухо может сопровождать ведение эпилептических явлений? Представление клинического изыскания по десяти случаям и психо-соматические гипотезы о «священной болезни».

Эпилепсия, сей неврологический монумент

Говорить об эпилепсии — нередко рискованное предприятие. Так что сие изложение желает быть скорее размышлением, нежели партийною публикациею или каталогом разнообразных теорий. В медицине эпилепсия — клинический блок, который ещё и ещё эволюционирует, цепляет, отторгает. Как бы то ни было, сей неколебимый неврологический монумент озабочивает постоянно. Эпилептик нередко есть «священный больной», порою божественный голос, который смущает и которого надлежит «усыпить» — что наши общества не лишают себя возможности делать.

Однако представляется через многочисленные и недавние публикации, запущенные изучением сей болезни, что мы присутствуем при освещении новых сторон. Это в особенности осознание психиатрических проблем эпилептического больного, которое в настоящее время вызывает более всего волнений.

Так вырисовываются две школы:

неврологи в поисках, на охоте за органичностью — и нельзя отрицать, что она существует в случаях, доля которых изменяется от 5 до 50 % по статистикам;
психиатры, склонные изучать нередко неотделимые отношения между личностью эпилептика и его болезнью.

Мы будем различать для ясности изложения органические эпилепсии — для которых существует неврологический, метаболический, сосудистый, травматический или иной очаг — и так называемые «эссенциальные» эпилепсии, для которых очаг может быть, в случае чего, найден. Сей очаг есть тогда группировка нормальных нейронов, которые без анатомической раздражающей колючки видят свой электрогенез возмущённым. Уточним, что чаще всего сей очаг не очерчивается дополнительными обследованиями, имеющимися в нашем распоряжении.

Но какова бы ни была этиология — или удержанное отсутствие этиологии, — мало оспаривается, что возгорание всего или части мозга, запускающее приступ, подвержено воздействию экзогенных или эндогенных факторов, или обоих. Эмоциональные разряды, травмы суть иногда запускающие факторы совершенно органической эпилептичности. Именно, разумеется, эссенциальная эпилепсия будет удерживать в первую очередь наше внимание.

Эпилептик в истории

Пожизненное осуждение эпилептического больного быть «бесстыдным ослом» обретает отзвуки даже в одной песне из дежурного зала, припев коей говорит: «Идиоты, безумные, эпилептики — упрёки без ответа». Все наши коллеги, прожившие берлоги интернатур больниц, без всякого сомнения знают сей припев.

Отметим, что рабы древнего Египта подвергались прерывистой световой стимуляции с помощью кустарного стробоскопа. Те, у кого испытание запускало приступ, безжалостно устранялись, приносились в жертву богам. Ближе к нам, республиканский и имперский Рим прекращал действия, если лицо имело приступ публично. Сия отметка немилости богов вызывала закрытие заседания всякого собрания — в особенности же собрания комиций. Отсюда термин «комитиальность», нередко употребляемый в качестве эвфемизма.

Сии примеры здесь, чтобы сказать нам, какую асоциальную и магическую нагрузку несли до прошлого века «безумные эпилептики», если употребить термин той эпохи. Французские психиатры, в XIX веке родившие клинику — как сказал бы Фуко, — суть первые, давшие эпилепсии скорее психологическое, чем неврологическое измерение. Их имена: Эскироль, Моро де Тур, Деласьёв, Морель, Кристиан и иные ещё.

Психические гипотезы об эпилепсии

Госпожа Минковская: «глишроидия»

Особое место надлежит дать работе госпожи Минковской. Её замечательный анализ Роршаха эпилептика направил исследования некоторых клиницистов в новом направлении. Для неё всё обусловлено вязкостью, которую она именует глишроидиею.

Фрейд: «Достоевский и отцеубийство»

Для аналитиков — помимо Фрейда — приступ есть агрессивный разряд, ввергнутый в вину, или же галлюцинаторное осуществление побуждений.

Фрейд написал весьма прекрасный текст об эпилепсии: «Достоевский и отцеубийство». Для него эпилептик находится в сочетании мазохистского я и садистского сверх-я. Приступ есть самоубийство, интроецированное преступление. Позвольте мне уступить моему желанию процитировать его полностью:

«В эпилепсии, как и в самоубийстве, мы вновь обретаем одновременно и преступление, и наказание: смерть через отождествление с убитым отцом, то есть осуществление его желания: убийство и самоубийство. Сии приступы смерти удовлетворяют мазохистские склонности я и садистские склонности сверх-я, со значением самоубийства как самонаказания».

«Не удивительно, следовательно, что трудно установить единство клинической болезни, именуемой эпилепсиею. То, что есть общего во всех сих симптомах, склоняет нас полагать, что речь идёт о расстройствах по существу функциональных; механизм рас-сцепления побуждений, как кажется, вступает в действие в зависимости от разнообразных обстоятельств, и сие как в церебральных расстройствах, происходящих от весьма тяжёлых болезней, так и в случаях, где больной не приходит к господству над психическим механизмом, действующим приступами. Угадывают за сим двойным аспектом тождественность механизма рас-сцепления побуждений».

«Достоверно, что эпилептическая реакция на службе у невроза, свойство коего — освобождаться соматическим образом от комплексов возбуждения, от коих он не приходит к освобождению иначе. Эпилептический приступ становится тогда симптомом истерии, который приспосабливает и преобразует его приблизительно так, как факт нормального полового акта».

Томатис: разлад между полушариями

Иная из наших исследовательских линий исходит из гипотезы проф. Томатиса, который полагает, что эпилептическое возгорание связано с разладом между двумя церебральными полушариями. Я надеюсь смочь в будущем году сообщить вам экспериментальные результаты, касающиеся сего начинающегося исследования.

Чтобы повторить верные слова Ковелло, скажем с ним: «Надлежит подчеркнуть весьма тесные связи между структурою больного и изолированными приступами».

Что́ думать об эпилепсии?

Болезнь ли это? Нет. Нынешние нейропсихиатры имеют явную склонность отвергать сей термин, который, осуждая без помощи, действительно опустошился от смысла.
Симптом ли это невроза? Да, нередко без сомнения, и сей симптом — мы видели — потребует от нас совершенно особого слушания.
Поведение ли это? Да, конечно. Это тогда, когда мы сможем рассмотреть эпилепсию как тревожное возмущение отношения, влекущее экзистенциальный поведенческий беспорядок.

Сей аспект, как вы знаете, легко доступен Электронному уху. С другой стороны, мы должны рассматривать как капитальное в эволюции болезни роль семейной психогении, поскольку сия последняя обусловила аффективное переживание больного.

DERS эпилептика хорошо принят семьёю — но ещё слишком рано, слишком рано в нашем изучении утверждать, что сама этиология болезни находится в желании смерти, какое имеют родители. В нынешнем состоянии вещей, что мы можем сказать, — это что чаще всего обретают сверх-защищающую или отвергающую, оставляющую мать и авторитарного или ничтожного отца — что́ сводится к тому же.

Нарциссическая рана невыносима для родителей, которые чаще всего не скрывают своей враждебности, своего желания удалённого помещения, чтобы не видеть его более. Виновность и рационализация из сего вытекают. Желание смерти в отношении своего ребёнка влечёт амбивалентность страх-желание, которая без отсрочки приводит ребёнка к патологической паре с его матерью.

Подлинная драма в том, что в наших классических терапевтиках устранение приступа-симптома может реактивировать тревогу и в силу сего привести больного к психозу, к отказу от реального.

Клиническое изыскание по десяти случаям

Однажды определив основания, которые привели нас к началу сего изыскания, перейдём к более практическим данным. Конечно, нам ещё недостаёт отстранения, и наблюдения слишком малочисленны, чтобы быть обработаны статистически.

Именно случайно была констатирована исчезновение приступов у субъектов, проходящих перевоспитание под Электронным ухом. Но я надеюсь, что то, что я только что вам сказал, убедило вас, что речь не могла идти о случайных обстоятельствах — и что истинное лицо эпилепсии склоняет думать, что она входит полным правом в поле действия Электронного уха и через сие — аудио-психо-фонологии.

Протокол

Число регулярно наблюдаемых случаев: 10.
Никакого исключения для какой-либо клинической формы.
Дети видны (с их родителями, если возможно) в кабинете или в медико-педагогическом институте, медицинским руководителем коего я являюсь.

Мы поступаем следующим образом:

Классическая оценка с электроэнцефалограммою;
Помещение под Электронное ухо с аллопатическим лечением, уравновешивающим приступы;
Регулярный клинический и электроэнцефалографический контроль;
После приблизительно трёх месяцев — и если состояние позволяет, что́ всегда было до сей поры, — уменьшение доз до полного устранения всякой медикации в течение 9 месяцев и более в зависимости от случая;
Матери в меру возможного помещены на сеансы Отфильтрованной музыки под Электронным ухом в положении расслабления.

Программирование эпилептического ребёнка едва ли отличается от других в общих чертах. Оно потребовало, однако, порою больше гибкости — с модуляциею на уровне слушания на 8 000 герц (период отфильтрованных звуков при внутриутробном слушании) — например, слушание неотфильтрованного григорианского пения в конце сеанса, дабы не отпускать порою раздражимого ребёнка.

Обычная частота была — два часа в неделю Электронного уха (то есть 2 раза 2 сеанса по полчаса).

Общие результаты

Получаемые результаты позволяют утверждать, что не было неудач в том смысле, что все предпринятые и регулярно проведённые курсы привели к исчезновению или весьма ощутимому уменьшению приступов — сие несмотря на более или менее значительное уменьшение или исчезновение медикаментозной терапевтики. Для трёх больных, более не являющих приступа, не было сроков перехода к иной клинической форме критического эпизода. Возможная реактивация в первое время аудио-психо-фонологического тренинга не была отмечена.

Четыре клинических наблюдения

Случай № 1 — П. А. Г., типичная височная эпилепсия

Мальчик, рождённый 4 июля 1959 года. Дурные школьные результаты, прилипчивость, расплывчатые мысли. Изобилие критических эпизодов (до 8 или 10 в день) делает так, что П. А. Г. на грани отчисления из школьного учреждения, где он находится.

Помещение под Электронное ухо 9 ноября 1974 года, с лечением Alepsal и Orténal (устраняющим приступы). До 19 июня 1975 года П. А. Г. получил 33 сеанса материнского голоса при внутриутробном слушании (33 МГ) и 4 сеанса звуковых рождений (4 ЗР).

Результат: более не существует височных приступов. Школьные результаты отмечают весьма явственный прогресс; общее поведение, как в обществе, так и в семье, в постоянном улучшении. Нет более никакого медикаментозного лечения.

Случай № 2 — Г. Р., синдром Леннокса

Рождён 6 августа 1968 года. Являет синдром Леннокса, начавшийся в возрасте двух лет (диагноз больничной службы, которая обыкновенно наблюдает ребёнка). Сей получил весьма многочисленные лечения, включая Synacthène. В июне 1974 года, когда мы видим его, он получает капсулу Допа-ингибитора по 100 мг Допа на 25 мг ингибитора декарбоксилазы, три полтаблетки Rivotril, 2 таблетки Gardénal 5 и 1 таблетку Valium 5.

При обследовании, помимо эпилептической симптоматики, психо-аффективные беспорядки весьма значительны и заставляют упоминать эволюционирующий детский психоз.

С самого помещения на материнский голос под Электронным ухом Г. Р. начинает эпилептический статус. Мать впервые не помещает его в больницу; и после нескольких приступов ребёнок сам останавливает свои судороги. Предыдущее лечение прекращено родителями, и притом несвоевременно. С сей эпохи (июль 1974 года) Г. Р. видит, как его приступы расходятся; моторика весьма ощутимо улучшается, поскольку ребёнок может сам подниматься и спускаться по лестницам. Он начинает модулировать звуки. Его психотическое состояние, к несчастию, не позволяет провести тест слушания.

Результат: перевоспитание в курсе, ребёнок имеет лишь весьма спорадические приступы, психотические линии регрессируют. Нет более никакого медикаментозного лечения. Г. Р. получил в целом до сей поры 86 МГ и 37 ЗР.

Случай № 3 — Ф. М., приступы и синдром лишения

Рождён 23 октября 1969 года. Ребёнок, наблюдаемый с августа 1974 года в двойном плане: прежде всего по поводу расставленных приступов комитиального типа; равно по поводу психо-аффективных расстройств, влекущих синдром лишения с псевдо-отсталостью. Весьма неустойчивое поведение, характериологические расстройства.

Ходьба достигается около 25 месяцев. Начало языка располагается точно в момент, когда его младшая сестра принимается лепетать, — то есть когда Ф. М. достиг возраста 3 лет. Ф. М. много реагирует на присутствие своей сестры. Семейная среда возмущающая. Ф. М. ещё не приучен к опрятности. Находят в ходе эволюции эпизоды желаемой регрессии, в которых, например, он просит бутылочку.

С начала перевоспитания под Электронным ухом сей ребёнок с нагруженным патологическим прошлым (недоношенный, новорождённые судороги, отиты) делает очевидные и быстрые успехи. В электроэнцефалографическом и комитиальном плане отмечают улучшение электрогенеза с одновременным значительным расхождением приступов. Ф. М. не имеет постоянного медикаментозного лечения, учитывая весьма большое расхождение его критических эпизодов. Он получил 106 сеансов МГ, 41 ЗР и 29 сеансов считалок. Быстрая и благоприятная эволюция позволяет предусмотреть нормализацию в грядущие месяцы.

Случай № 4 — Petit mal и психо-аффективные возмущения

Мальчик, рождённый 21 августа 1963 года. Школьные затруднения, связанные с тяжёлыми психо-аффективными возмущениями. Помещён в аэриум с 1969 года.

Констатация в марте 1973 года отсутствий типа petit mal (глазное закатывание); сигнализируется до приблизительно 30 отсутствий в день. Лечение немедленно установлено 100 каплями Dépakine и двумя таблетками Épidione.

Помещение под Электронное ухо осуществляется 7 февраля 1975 года с материнским голосом. 19 апреля прорис электроэнцефалограммы показывает явную тенденцию к нормализации. На 13 июня он прослушал 47 МГ и 8 ЗР. Нет более отсутствий при гиперпноэ, школьные успехи исключительны, ребёнок устойчив. Лечение остаётся ещё в Dépakine 80 капель, Épidione 1/2 таблетки.

Преимущества подхода Электронным ухом

Итак, я представил вам четыре случая среди тех, что у меня ныне в ведении. Очевидно, что преимущества, какие представляет аудио-психо-фонологическое лечение с помощью Электронного уха, безмерны по сравнению с иными терапевтиками. Отметим, в частности:

Уменьшение или устранение медикаментов. Больной более не усыплён: он более не подчинён регулярным приёмам, возвращающим его в положение больного, даже если психо-аффективные условия удовлетворительны — как сие бывает в ходе некоторых психотерапий эпилептиков.
Устранение в некоторых случаях порою разрушающего вмешательства в области нейрохирургии.
Действие на самую причину болезни, а не только на клинический симптом.

Позволю себе отметить ещё, что в примере нейрохирургии или химиотерапии довольствуются устранением приступов — устраняя таким образом возможность соматического выражения аффектов, возвращая больного к его тревоге. Наблюдения весьма глубокой диссоциативной регрессии часто встречаются после устранения приступов нейрохирургическим жестом или даже простым приёмом медикаментов.

Однако не забудем: эпилепсия знает также излечимые органические причины. Тогда полезно уметь устранять без всякого риска ошибки органогенез болезни. Надо быть прежде всего дотошным и точным клиницистом, прежде чем давать болезни «эссенциальное» происхождение.

В чисто органических эпилепсиях — опухолью, например, — Электронное ухо может вмешаться после устранения или лечения причины. Здесь мы попросим у него возможного облегчения на характериологическом уровне через разрешение нередко констатируемого тревожного синдрома, в определённой связи с личностью, но также и с уменьшением способностей, и порою с не-могуществом, всегда мучительно переживаемым пациентом.

Заключение

После сих немногих наблюдений мы можем сказать, что Электронное ухо, как кажется, может ощутимо улучшить клиническое состояние, как и социальный статус эссенциального эпилептика. Очевидно, что сие изучение лишено отстранения и что наблюдённые случаи слишком малочисленны, чтобы мы могли извлечь из них окончательные заключения. Однако мы смогли увидеть значимость душевного и аффективного фона эпилептика. Изменяя сии данные через лечение под Электронным ухом, мы имеем, без сомнения, возможность — случай — открыть некоторые бреши в сей клинической группировке, которая с отдалённых времён истории несёт в себе все проклятия человечества, до такой степени, что эпилептический больной выстраивает себе систему защиты. И ещё может быть, что сама болезнь есть защитная система против эндогенных и экзогенных агрессий.

Чтобы закончить, я прибавлю, что поскольку сие изыскание — конечно, многообещающее — начинающее, поскольку сии немногие идеи были изложены слишком кратко и поскольку нам нужно ещё отшлифовать наши рабочие гипотезы, я желаю весьма широкой дискуссии.

— д-р Э. Дерриен, Монпелье.