Соображения о тесте слушания

Основополагающий документ д-ра А. А. Томатиса, оттиск в сорок восемь страниц, изданный Société d’Audio-Psycho-Phonologie (4 rue Cozette, 80000 Амьен) в июне 1974 года. Сей том собирает речи, произнесённые Томатисом на III^e Международном конгрессе аудио-психо-фонологии (Антверпен, 1973 год), вслед за длительною беседою вопросы/ответы с его учениками. Труд представляет сначала проведение теста слушания (поиск порогов в воздушной и костной проводимости, изучение пространственного расположения, изучение селективности, поиск доминирующего уха аудио-латерометром), затем выдаёт — в двадцати двух вопросах — клиническое и символическое истолкование теста: идеальная физиологическая кривая, тройное деление висцеральность / язык / духовность, материнское чтение (левое ухо) и отцовское (правое ухо), соматические соответствия (125 Гц = половая сфера, 250 Гц = толстая кишка, 500 Гц = тонкая кишка, 1 000 Гц = желудок…), дифференциальный диагноз тугоухостей передачи, восприятия и смешанных, чтение кривых депрессивного и позы слушания высоких. Постоянная отсылка практика уже полвека.

*СООБРАЖЕНИЯ О ТЕСТЕ СЛУШАНИЯ

А. А. ТОМАТИСА

SOCIÉTÉ D’AUDIO-PSYCHO-PHONOLOGIE
4, rue Cozette — 80000 Amiens

Июнь 1974 года*

---

Речи, собранные в ходе III^e Международного конгресса аудио-психо-фонологии (Антверпен, 1973 год) вслед за беседою с профессором Томатисом.

В своём труде «Éducation et Dyslexie» (Воспитание и дислексия) профессор Томатис представил тест слушания как самый важный тест аудио-психо-фонологического обследования и как определяющий возможности слушания субъекта: самослушание и слушание другого. На страницах, посвящённых ему в главе под заглавием «Аудио-психо-фонологическое обследование», он определил различные испытания, составляющие этот тест. Мы здесь, стало быть, лишь кратко напомним, в чём они состоят и как они осуществляются.

Для более подробных сведений отсылаем вас к труду профессора Томатиса: «Éducation et Dyslexie», Éditions ESF, серия «Sciences de l’Éducation».

I. — Проведение теста слушания

а) Поиск порогов

Для осуществления этого теста мы пользуемся аппаратом, содержащим генератор частот, именуемый «Hearing Test», испускающим чистые звуки, простирающиеся от 125 до 8 000 Гц, от октавы к октаве, проходя через значения 1 500, 3 000 и 6 000 Гц, и чья интенсивность может меняться от 5 к 5 дБ, от −10 до +100 дБ.

Этот тест имеет целью определить 4 параметра:

Речь идёт о поиске, с одной стороны, минимальных порогов слышимости в воздушной проводимости, причём звук проникает во внешний канал уха через посредство наушников; с другой — порогов, получаемых костною проводимостью с помощью вибратора, возбуждающего сосцевидный отросток. Результаты заносятся на две сетки, соответствующие кривой правого уха и левого. Следует отметить, что место этих двух диаграмм перевёрнуто: правая кривая помещается слева, а левая — справа, согласно процессу наблюдения, обыкновенно применяемому в физиологии.

По оси абсцисс наносятся частоты от 125 до 8 000 Гц, а по оси ординат — интенсивности в децибелах, читаемые сверху вниз. Получают так две воздушные кривые — кривую правого уха и кривую левого, представляемые обыкновенно синим цветом, — и две костные кривые, начертанные, как правило, красным карандашом. Когда цвета не привлекаются, обозначают воздушную кривую (CA) сплошною чертою, а костную (CO) — пунктиром.

б) Изучение пространственного расположения

При поиске порогов отмечают одновременно способность уха локализовать звуки в пространстве. Инверсии или путаницы звуков отмечают на уровне каждой частоты маленькою чертою, помещённою внизу каждой из сеток. Чтобы собрать эти путаницы или инверсии звуков, у субъекта при поиске порогов просят поднять руку с той стороны, с которой он слышит звук, и поднять обе руки, когда он слышит звук с обеих сторон или когда не может определить его направления.

в) Изучение селективности

Это исследование имеет целью выявить открытость или закрытость слуховой селективности. Эта селективность была определена профессором Томатисом как способность, какою обладает ухо, воспринимать изменение частот внутри звукового спектра и располагать смысл этого изменения.

Чтобы провести это испытание, осуществляют для каждого уха в воздушной проводимости и на уровне приблизительно 40—60 децибел развёртку частот, начиная, как правило, с высоких, и у субъекта просят указать, более ли воспринятый звук высок, низок или той же высоты, что предыдущий.

Ошибки указываются вверху сетки на уровне дурно проанализированных частот, а блокировка селективности обозначается штрихованными чертами начиная с самой низкой частоты, отмеченной чертою.

г) Поиск доминирующего уха

Последнее испытание теста слушания осуществляется с помощью аудио-латерометра. Это изучение позволяет измерить, исчислить степень латерализации субъекта. Именно в своём труде «Éducation et Dyslexie» профессор Томатис описывает аудио-латерометр и его использование (стр. 129). Мы не будем здесь к этому возвращаться, довольствуясь указанием, что два числа обозначены на диаграмме — число левого уха (то есть числа справа), меняющееся в зависимости от слуховой латерализации. Если она происходит в пользу левого уха, у нас будет на диаграмме, отвечающей этому уху (то есть диаграмме справа), число, идущее от 10 до 40. Когда это число — 50, доминирования слухового нет. Когда оно выше 50, доминирует правое ухо.

Так, после проведения теста слушания мы оказываемся перед двумя сетками, содержащими каждая две кривые, одну синюю и одну красную (или одну кривую сплошной чертою и одну пунктиром), дополненные указанием инверсий или путаниц звуков, данными о селективности и одновременно двумя числами, отвечающими испытанию аудио-латерометра.

Правильно записать этот тест недостаточно. Нужно затем его подобающе истолковать, что́ требует длительной практики.

---

II. — Истолкование теста слушания

Это движение трудно осуществить. Это одна из частей теорий и исследований профессора Томатиса одновременно самых сложных и однако вполне первостепенных для доброго применения техник, используемых в области аудио-психо-фонологии.

Мы попытаемся, однако, чередованием вопросов и ответов прояснить и очертить проблему.

Первый вопрос

Не могли бы вы нам в точности определить, что́ вы понимаете под тестом слушания, и указать нам, какие основополагающие различия могут быть между тестом слушания и аудиограммою?

Профессор Томатис: В самом деле полагаю, что существует важное различие между аудиограммою и тестом слушания. Материал, который сей последний приносит на различных планах, позволяет сгруппировать значительное число элементов, дающих опытному клиницисту драгоценное вещество для установления диагноза.

Этот тест отличается от простой аудиограммы, измеряющей в некотором роде слышание субъекта. Сей последний результат, конечно, нас интересует, но он не есть искомый существенный элемент. В самом деле, я повторяю ещё раз, что надлежит хорошо отличать слушание от слышания. Слышать не предполагает при этом наличия сознательного поля. Слышать — значит в некотором роде претерпевать звук или послание, нам адресованное. Слушать — значит желать уловить этот звук или это послание. Здесь речь идёт о двух различных позах.

Аудиометрия, разумеется, не должна быть пренебрегаема, но дух, в котором она осуществляется, может изменять истолкования в зависимости от клинического или психологического вклада, который она способна предоставить в наше распоряжение. Это испытание остаётся существенным в плане исследования, касающегося слышания. Оно есть для отолога основополагающее обследование, исходя из которого вырисовываются этиологические данные расстройства слуховой функции. От него зависит, сверх того, прогноз, который сориентирует модус медицинской или хирургической, либо же протезной, либо перевоспитательной терапии. Можно, стало быть, исходя из этих данных, применить правила лечения, предназначенные восстановить повреждённую функцию.

Тест слушания умеет интегрировать эти сведения в рамки психологического процесса, который позволит выявить, желает ли субъект или нет пользоваться материалами, кои он имеет в распоряжении в восприятийном плане. Все знают эти столь часто повторяемые лейтмотивы: «у них есть уши, и они не слышат; они слышат, но не умеют слушать». Есть градация, устанавливающаяся между слышать и слушать; и тест слушания позволяет именно знать использование, которое субъект умеет сделать своего слышания. Аудиограмма даёт определённую кривую, но не указывает при том, умеет ли обследуемый индивид поистине пользоваться этою кривою, чтобы общаться с другими через свой самоконтроль. В области зрения у вас те же градации. Вы можете оказаться перед совершенным глазом, перед лучшею сетчаткою в мире; это не позволит вам, однако, выявить, умеет ли субъект хорошо прицеливаться из ружья или умеет ли он рисовать. Существует, стало быть, измерение гнозии, приносящее дополнительные данные. Так в аудио-психо-фонологии констатируют, что дурная кривая может быть очень хорошо использована и приносить субъекту возможности слушания, каких лишены многие хорошо слышащие. Я видел людей, кои, если основываться на их аудиограмме, считаются глухими, и которые однако приходят к слушанию, фиксируя своё внимание. Есть, стало быть, измерение внимания, присоединения, устанавливающееся в слушании, осознание, переплетающееся с самим слышанием. Тест слушания, стало быть, располагается на уровне более высоком, чем сама аудиограмма. Он есть прежде всего психологический тест, тогда как аудиограмма остаётся испытанием физиологического, даже анатомического порядка.

Второй вопрос

Вы считаете, стало быть, что есть существенное различие между слышать и слушать?

Профессор Томатис: Да, полагаю, что необходимо уметь различать эти две существенно различные функции, хотя по видимости и эволюционирующие на тождественных территориях. Если верно, что та и другая из этих двух способностей покрывают одну и ту же территорию, не менее верно, что они расходятся в своём модусе действия в зависимости от лежащих в основе мотиваций. Слышать есть результат восприятия, отвечающего на стимуляцию, исходящую извне. Слушать опирается, конечно, на стимуляцию, имеющую источник свой во вне, но должную быть внутренне, преднамеренно искомою. Понятия датчика, выбора, фильтра тогда появятся. Сознательный элемент становится так существенным фактором, на котором покоится всё различие между этими двумя деятельностями, эволюционирующими параллельно и одна из которых — слушание — располагается на высшем плане, ибо взывает к специфической характеристике человека в его человеческом пути.

Видеть и хотеть видеть — это два совершенно различных механизма, причём второй использует первый. Хотеть видеть — это прицеливаться. То же и для слышать и слушать. Слушание происходит из желания слышать и есть эквивалент прицеливания. Слушание для уха есть то, что прицеливание для глаза. Это различение должно постоянно присутствовать в духе аудио-психо-фонолога. Ему надлежит уметь через результаты, кои ему предлагает чистая аудиология, сохранить психологические данные, кои позволят ему установить свой диагноз и сориентировать модус своего действия.

Третий вопрос

Вы говорили в нескольких ваших публикациях об идеальной кривой, которая, по-видимому, есть та, к которой всякое ухо должно стремиться для хорошего слушания. Эта кривая имеет восходящий вид между 500 и 2 000 Гц, что́ соответствует наклону приблизительно 6—18 дБ/октаву, затем купол между 2 000 и 4 000 Гц, и далее лёгкий спуск. Эту кривую мы обретаем, впрочем, в вашей книге «L’Oreille et le Langage» (Ухо и язык), когда вы говорите о музыкальном ухе. Быть может, вы могли бы нам сказать, чему соответствует эта кривая в физиологическом плане?

Идеальная физиологическая кривая: правильное восхождение между 500 и 2 000 Гц (наклон около 6—18 дБ/октаву), купол между 2 000 и 4 000 Гц, лёгкий спуск далее.

Профессор Томатис: В плане чистой физики она указывает ответы уха, когда оно хорошо функционирует. Она отвечает в сущности кривой Вегеля, именуемой «лимоновидною кривою», перевёрнутой. Действительно, кривая Вегеля есть кривая ответа, получаемая, когда по оси абсцисс отложены частоты, а по восходящей оси ординат — интенсивности. Первый порог получается в нижней части по минимуму, начинающемуся в низких частотах примерно на 40—50 дБ, приближающемуся затем к кривой абсцисс между 2 000 и 3 000 Гц и становящемуся вновь восходящим на 40—50 дБ в высоких между 8 и 10 000 Гц. Эта кривая дополняется и принимает вид лимона — согласно образному выражению, ей придаваемому, — когда посылают звуки возрастающей интенсивности, и получают тогда кривую максимальных порогов, определяемых там, где ухо начинает страдать, — отсюда название «пороги боли».

Кривая Вегеля, именуемая «лимоновидною»: поле слышимости, ограниченное снизу порогом слышимости и сверху порогом боли.

Эти пороги начинаются в низких также на 50—60 дБ, соединяясь с первою кривою, затем они достигают 120—130 дБ между 2 000 и 3 000 Гц, чтобы упасть затем в высоких, соединяясь равно с первою кривою.

Средняя линия, располагающаяся около 50—60 дБ, линейная, представляет так называемую «Зону Мунсена». Она отвечает динамике уха, то есть его оптимальной зоне функционирования без искажений. Во всех других зонах, как можно видеть, ухо действует как фильтр, чьи наклоны переменны в зависимости от интенсивности, с местом вращения, расположенным между 1 000 и 2 000 Гц. Чтобы смягчить эти искажения, всегда трудные для интеграции в чтении схем, американцы стандартизовали аудиограммы того типа, что мы все используем, перевернув образ Вегеля и выпрямив минимумы для получения прямой линии. Эти нормы сохраняют тем не менее предпочтительную зону между 1 000 и 2 000 Гц (это хорошо известная нам выпуклость), несмотря на компенсации в 30—40 дБ, согласованные на кривой, в низких и высоких.

Существует, стало быть, своего рода идеальная физиологическая кривая, которую надлежит искать. Но не полагайте, что когда вы её приобретёте, вам будет дано достичь сознательного поля. Однако несомненно, что если у вас нет этого исключительного уха, вы рискуете не быть музыкантом, не мочь воспроизвести звуков качества. Если у скрипача нет этого уха, он не сможет играть. Иначе говоря, это необходимо для того, кто должен достичь известного плана, но это недостаточно.

Я полагаю, стало быть, что речь идёт о кривой физико-акустического ответа, наличие которого необходимо для выработки процессов слушания. Почему она не существует у всех индивидов? На самом деле дети, приходя в мир, имеют её в потенциальности. Но драмы жизни, аффективные щелчки, родительские, общественные запреты, а иногда и физиологические лишения делают, что ребёнок закрывается миру слушания, вселенной общения. В своём желании более не слушать он вводит искажения, фейдинги; он удлиняет контуры ответа, чтобы мочь отдалиться от тех, кто заставляет его страдать, от тех, кого он не хочет встретить. Но он остаётся пленником своих «верёвок», своих «уловок», позволивших ему в некоторый момент защититься от агрессий внешнего мира. Он окажется так замкнут в huis-clos, из которого не сможет более выйти. В плане теста слушания замечают тогда искажения, недостачи по отношению к идеальной кривой, лежащей в основе у всякого индивида. Речь идёт, стало быть, о выпрямлении этих искажений, об устранении этих недостач подходящими техниками, предназначенными освободить существо, заключённое в свои цепи неслушания.

Усвоение этой идеальной кривой соответствует гармонизации игры двух мышц среднего уха, позволяющей постоянно регулировать внутреннее давление лабиринтного пузырька, привлекая явления наименьшего импеданса. Импедансом в электроакустике или в механике называют процесс минимального сопротивления. Надлежит, стало быть, найти на всём пути звука через ухо места минимального импеданса, позволяющие получить идеальный ответ. И вот, оказывается, что весь слуховой аппарат, от внешнего канала до внутреннего пузырька, отвечает этой идеальной кривой. Это диво природы, ещё одно! Человеческое ухо, стало быть, сделано, приспособлено, вылеплено для того, чтобы слышать и слушать. Искажения, которые устанавливаются, блокировки, которые устанавливаются, недостатки, которые появляются, суть там лишь для торможения мотивации, для препятствования обмену, для нарушения диалога, для смущения общения.

Четвёртый вопрос

Если слушают этим идеальным образом, который соответствует известному натяжению мышц молоточка и стремечка, получают, согласно вашим писаниям, гашение низких и тонкое восприятие высоких. Какова́ же роль барабанной перепонки в этих процессах слушания?

Профессор Томатис: Барабанная перепонка приходит в известное состояние натяжения, чтобы играть роль камертона, заставляющего вибрировать всю черепную коробку через посредство sulcus tympani. Это вся черепная коробка вибрирует и передаёт звук лабиринтному пузырьку, а не цепь слуховых косточек, которую обыкновенно рассматривают как переносчика звука. Цепь слуховых косточек есть совокупность, играющая роль адаптера, регулятора, а не передатчика.

Проводимость звука по воздуху, а затем по кости должна быть, стало быть, изучаема дополнительным образом, дабы можно было определить впоследствии позу слушания субъекта.

Пятый вопрос

Какое различие есть, стало быть, между воздушною кривою и костною?

Профессор Томатис: Вы хорошо делаете, что задаёте мне этот вопрос, который весьма важен. Я отвечу вам сразу же, что воздушная кривая позволяет уточнить способ, которым субъект слушает внешний мир и в особенности другого, своего собеседника, того, кто с ним говорит. Костная кривая даёт сведения о способе, которым субъект слушает свою внутреннюю жизнь, свою вегетативную вселенную, своё сознание. Это кривая самослушания, самоконтроля, внутреннего слушания.

В сущности должна была бы быть лишь одна кривая, соответствующая соединению обоих слушаний: внешнего слушания и внутреннего. Есть в действительности лишь одна подлинная идеальная кривая. Намеренно сдвинули калибровки обеих кривых (воздушной и костной), чтобы мочь различать различные ответы и истолковывать искажения. Когда слушание совершенно, воздушная и костная кривые сливаются, но чтобы облегчить анализ результатов, определили параллельные кривые, причём воздушная кривая должна быть над костною.

Идеал слушания: воздушная кривая (CA) должна находиться над костною (CO), параллельная одна другой. Всякое расхождение воздух—кость выявляет дилемму между внешним слушанием и самослушанием.

Очевидно, что этот результат редко достигается. Чаще всего констатируют искажения между двумя кривыми, и эти расхождения весьма интересны для наблюдения. Я поистине сожалею, что среди специалистов слышания многие из них не учитывают этих различий, кои однако приносят весьма драгоценные элементы для установления диагноза. Когда есть искажение между двумя слушаниями, когда есть, стало быть, проблема внутри самого существа, констатируют неровные расхождения между воздушною проводимостью и костною, что́ указывает, что субъект слышит внешнее иначе, чем для своей внутренней жизни. Есть сдвиг, есть дилемма. Можно оказаться перед очень хорошею кривою внешнего слушания (воздушная проводимость) и иметь в самослушании (костная проводимость) значительные искажения; vice-versa, нарушения могут вырисовываться на уровне воздушной проводимости, тогда как костная проводимость указывает на внутреннее слушание большого качества. Стало быть, важно изучить относительное положение одной кривой по отношению к другой, причём расхождения воздух—кость (CA/CO) выражают в этом случае компенсации.

Шестой вопрос

Какова́, стало быть, позиция, которую надо занять перед тестом слушания в плане истолкования? Каковы́ сведения, кои нам могут принести воздушная кривая и костная, и каковы́ соображения, кои можно удержать из изучения диаграммы правого уха и левого?

Профессор Томатис: Очевидно, что этот анализ не может быть сделан глобально, мгновенно почти, иначе как вследствие большой практики. С тестом слушания дело обстоит как со всеми другими тестами. Его истолкование требует длительного, терпеливого, тщательного научения, дабы за нагромождением собранных сведений вырисовалось глобальное видение того, что́ это испытание способно принести. На самом деле со временем опытный тестировщик должен мочь одним взглядом охватить совокупность последовательных планов, вырисовывающихся под схемою получаемых кривых, дабы синтез позволил установить необходимые заключения. Но не есть ли это свойственно всем тестам, употребляемым в психологии?

Перед тестом слушания надлежит, стало быть, рассмотреть несколько параметров и изучить их отношения между собою. Мы начнём с того, чтобы взять некоторые из них, чей анализ мы углубим точными примерами. Мы так находимся в присутствии различных данных, кои я позволю себе вам напомнить:

• воздушная кривая (CA)

• костная кривая (CO)

• отношение между CA и CO для каждого уха

• отношение между CA и CO от одного уха к другому.

Чтобы пойти более вглубь в этой работе истолкования, мы подойдём к новым элементам анализа, которые будут касаться, с одной стороны, значения диаграммы левого уха (той, что справа на наших схемах) и диаграммы правого уха (слева на схемах) и с другой — тройного деления каждой из диаграмм в зависимости от частот.

1°) Значение правой и левой диаграмм

• Всё, что́ относится к левому уху, соответствует аффективности, зацеплению за прошлое, к матери. Левое — это мать, вы это знаете уже давно.

• Всё, что́ относится к правому уху, соответствует динамике, становлению, отцу. Правое — это отец; и здесь я не открываю вам ничего.

2°) Выявление различных зон внутри каждой диаграммы

Надлежит разделить каждую диаграмму на три зоны, кои мы рассмотрим последовательно от 125 до 8 000 Гц. Эти звуковые полосы распределяются следующим образом:

• От 125 до 1 000 Гц

• От 1 000 до 3 000 Гц

• От 2 000 до 8 000 Гц

Они соответствуют различным факторам, кои я вам здесь схематизирую.

1. зона, идущая от 125 до 1 000 Гц, есть та, что относится к телесному элементу и в особенности к висцерализации существа, к его эго, к его подсознательному.

2. зона, идущая от 1 000 до 3 000 Гц, есть существенно зона языка, общения с другим.

3. следующая зона, идущая от 3 000 до 8 000 Гц, то есть та, что располагается в зоне высоких, высоких гармоник, есть та, что соответствует духовности, интуиции, идеалу субъекта, его устремлениям.

Тройное частотное деление обеих диаграмм: физическая висцеральность (125—1000 Гц), язык / логика / эмоциональность (1000—3000 Гц), духовность / интуиция (3000—8000 Гц).

3°) Уточнения о зоне висцеральности

Нужно будет всегда при ваших истолкованиях учитывать это распределение на уровне обоих ушей и в отношении одного к другому, ибо значение анализов левого уха будет иным, чем правого, в символическом плане. Так зона, расположенная справа на диаграмме правого уха (духовность), должна быть рассматриваема определённым образом по отношению к зоне, расположенной справа на диаграмме левого уха (которая соответствует, однако, равно зоне духовности). Чтобы вы могли лучше понять то, что́ я вам объясняю, мы будем опираться на несколько примеров. Но прежде хотел бы дать вам некоторые уточнения касательно так называемой зоны «висцеральности», той, что соответствует низким звукам. Мы будем различать различные территории:

• на 125 Гц это половая сфера

• на 250 Гц толстая кишка

• на 500 Гц тонкая кишка

• на 1 000 Гц желудок

Перейдём теперь к примерам:

1°) Если вы оказываетесь перед двумя кривыми с пиками слева и не справа, вы можете уже заключить, что субъект проживает динамику, не следующую его аффективности. Он живёт почти вне себя, вне своего глубокого я. Это может случиться при некоторых обстоятельствах. Положим, что субъект вошёл в помещение, где были удушливые газы, и что у него внезапно случился приступ астмы из-за этой проходящей интоксикации. Вы сможете тогда констатировать изменение его голоса и, если проведёте ему тест слушания, изменение его кривых: пик на 1 500 Гц на правом ухе, тогда как на левом ничего не происходит.

Пример: пик на 1 500 Гц только на правом ухе — проходящий приступ астмы, без лежащей в основе аффективной блокировки (внизу). Вверху — две кривые-эталоны.

Напротив, если у меня пик на 1 500 Гц на ЛУ и на ПУ, я знаю, что речь идёт об астматическом состоянии (или по крайней мере об аллергической почве) на аффективной блокировке. Есть проблема с матерью. Не имея возможности атаковать её, субъект травмирует в себе то, что́ интегрировал как мать, здесь — дыхательное дерево. Он может сделать лёгочную астму (удушье), или гортанную (сухой кашель, в особенности ночью), или носовую (сенная лихорадка, ринит и проч.).

2°) Беру иной пример. Я констатирую пик на 250 Гц справа и слева. Речь идёт, стало быть, о расстройстве на уровне толстой кишки у субъекта, проживающего соматически (ПУ) колит аффективного происхождения (ЛУ).

Пример: пики на 250 Гц справа и слева — колит аффективного происхождения (ЛУ), соматизированный справа (ПУ).

Если этот пик на 250 Гц появляется только на диаграмме ЛУ и не на диаграмме ПУ, это означает, что есть лежащий в основе колит аффективного происхождения (уязвимость на уровне толстой кишки), который покамест не проявлен, ибо пик не присутствует на диаграмме ПУ, но который рискует возникнуть в любой момент.

Если, напротив, этот пик на 250 Гц даёт себя ощутить только на диаграмме ПУ, это означает попросту, что субъект дурно поел накануне, что у него болит живот. Он не проживает этого нарушения в аффективном плане. Это не глубокая реакция.

Пик на 500 Гц: расстройство тонкой кишки. В зависимости от того, появляется ли пик только на ПУ (дурно поел накануне), только на ЛУ (латентная аффективная уязвимость) или на обоих (соматизированное аффективное страдание), чтение различается.

3°) В третьем примере мы берём кривую с пиком на 500 Гц. Я тогда знаю, что у субъекта есть проблема на уровне его тонкой кишки. Я могу истолковать эти кривые тем же образом, что и предыдущие, в зависимости от того, проявляется ли пик на обеих диаграммах одновременно или только на ЛУ или на ПУ.

Интересно отметить, что есть, стало быть, разница реакций на диаграммах в зависимости от того, идёт ли речь о толстой кишке или о тонкой. Существует даже заметная разница в вокальном плане в зависимости от этих нарушений. Когда хорошо упражнены, можно знать, лишь слыша голос субъекта, страдает ли он от толстой кишки или от тонкой. Это нормально, ибо речь идёт о различных полосах пропускания в аудио-вокальном плане. Мне случалось делать с собратьями-гастроэнтерологами опыты над голосом их пациентов, записанным на магнитную ленту. При прослушивании я смог сказать, на каком уровне субъект страдал в плане пищеварения, и сие почти без процента ошибки. Я подумал тогда, что, изменяя голос субъекта, можно было бы наверняка улучшить его пищеварительное состояние. Но это иное дело, на котором я не буду сегодня распространяться. Продолжаю давать вам примеры.

4°) Если теперь у вас пик на 1 000 Гц, вы оказываетесь перед расстройством, затрагивающим желудок. Тем же образом вы будете изучать диаграммы ЛУ и ПУ, дабы увидеть, идёт ли речь об остром расстройстве (ПУ) или о хронической истории (ПУ + ЛУ) аффективного порядка, или об уязвимости (ЛУ), рискующей проявиться при малейшем сбое организма.

Мы смогли так сделать обзор так называемой «висцеральной» зоны, зоны тела, зоны эго. Когда у вас есть пики в этой области, это не значит, что речь идёт о висцеральном существе, но это означает, что он не умеет избавиться от своей органической вселенной, от шумов своих внутренностей, от посланий, кои его эго перехватывает как сигнал. Он слышит порою своё глотание, или своё сердце, или своё дыхание; он проживает так целую вселенную тревоги, которая обязывает его оставаться слишком озабоченным собою. Почему его сердце не остановится внезапно, почему его дыхание не то же, почему его кишечник делает такой шум? Его органическая жизнь принимает такую важность, что диалог с другим переходит на второй план. Речь идёт, впрочем, чаще всего о людях, не умеющих слушать того, что́ им говорят, говорящих о себе постоянно, о своих горестях, о своих болячках. Вы видите, стало быть, что эти указания интересны. Они позволяют знать психосоматическое состояние субъекта и быть осведомлёнными о звуковой внутренней вселенной, в которой он живёт.

Можно, разумеется, тем же образом анализировать следующую зону, каковая есть зона языка и располагается между 1 000 и 2 000 Гц. Вы должны рассмотреть, что́ происходит в этой области справа и слева, искать, есть ли скотома или, напротив, существуют ли пики, кои могут выражать агрессивность, более или менее сдержанную, более или менее выраженную, в зависимости от того, расположен ли пик на ЛУ только или на обоих ушах. Это важный элемент в плане прогноза. Вы сможете в самом деле сообщить матери, что в ходе аудио-вокального воспитания, которому будет подвергнут её ребёнок, у него будет та или иная реакция. Если, например, на ЛУ есть пик на 1 500 Гц, я смогу сказать ей, что реакция будет дыхательного типа. Ребёнок начнёт задыхаться, или будет производить впечатление, что плохо дышит; порою даже приступ астмы (носовой, глоточный или лёгочный) запускается. Если пик на 250 Гц на ЛУ, вы можете сказать матери, что её сын страдает от живота. Вы увидите её мало удивлённою этим утверждением, но, спрашивая её, услышите от неё, что у её ребёнка диарея или он запор в течение нескольких дней. Когда я вижу пик на 250 Гц, я не могу сказать, каково́ пищеварительное расстройство, но могу быть уверен, что есть проблема на этом уровне, я знаю, что у этого ребёнка живот ему говорит; это язык, который он выражает, и именно там будет реакция в ходе лечения в соматическом плане.

Седьмой вопрос

А агрессивность? Как она появляется на диаграммах?

Профессор Томатис: Иное интересное явление позволяет видеть, выражена ли эта агрессивность или нет: это открытие или закрытие селективности. Когда у вас на диаграмме огромные пики агрессивности, но вы оказываетесь перед закрытою селективностью, вы можете заключить, что всё это тлеет; но окружающая вселенная столь доминирует, что ребёнок сжат; он ничего не может сказать; он всегда мил как ягнёнок. Когда я объявляю матери или семье, что ребёнок агрессивен, мне отвечают: «это невозможно, это самый милый ребёнок, какого можно встретить». Если мать очень сильна, констатируют в ходе воспитания, что всё это устраивается понемногу, что кривые изменяются, но также замечают, что ничего не происходит, ибо занавес не открылся. Напротив, агрессивность проявляется, когда селективность открывается прежде, чем всё урегулировано; отмечают тогда живые реакции в отношении матери, ибо именно её ребёнок целит в первую очередь, делая её ответственною за все свои горести. Нужно будет, стало быть, чтобы он урегулировал впоследствии свои проблемы с нею, прежде нежели подойти к иным диалогам и в особенности к тому, что он должен завязать со своим отцом.

Если вы, например, в присутствии теста слушания, чья селективность закрыта с обеих сторон, вы знаете немедленно, что у субъекта нет контакта с матерью и что в силу сего отец не встречен. Вы должны, стало быть, немедленно поместить пациента в отфильтрованные звуки на основе материнского голоса, пока селективность не откроется. Вы увидите так, как занавес открывается на левом ухе (на ухе материнского образа — схема справа), и вы готовитесь открыть диалог с отцом. Но нужно, однако, вам сказать, что покамест вы не открыли селективности правого уха (схема слева), покамест у вас ещё есть блокировки в высоких, проблема матери не вполне разрешена. В резюме можем сказать, что материнский образ касательно селективности распределён, с одной стороны, на совокупность частот диаграммы левого уха, а с другой — в зоне высоких схемы правого уха (которая, однако, есть схема отцовского образа).

а) Селективность закрыта с обеих сторон: никакого контакта с матерью, отец не встречен. Немедленное указание на помещение в отфильтрованные звуки на основе материнского голоса.

б) После 20 сеансов отфильтрованного Материнского Голоса — в) После 40 сеансов: левое ухо открылось, но правая сторона правого уха остаётся заблокированною начиная с 4 000 Гц, признак того, что материнская проблема не вполне урегулирована.

Восьмой вопрос

Не могли бы вы нам объяснить, почему когда в ходе изучения селективности субъект делает ошибку, например между 500 и 1 000 Гц, говорят, что селективность заблокирована полностью начиная с этого значения?

Профессор Томатис: Действительно, когда есть недостаточности анализа в зоне, расположенной в низких, велики шансы, что селективная мощность высоких не существует. Я могу вам это утверждать по опыту, но мне ещё трудно сказать вам почему. Что верно — это то, что субъект не может использовать полосы, расположенные над неселективною зоною. Сия есть своего рода барьер, удерживающий субъекта в зоне низких. Можно, впрочем, заметить, что его голос огрублён, что ему недостаёт высоких гармоник.

Иначе говоря, есть ли полная блокировка селективности или только блокировка между 500 и 1 000 Гц, например, результат тот же. Не будет возможности селективного анализа в зонах, расположенных над заблокированными частотами. Бесспорно, что в перевоспитательном плане будет легче и быстрее получить открытие, когда будет только частичная закрытость. Как только барьер будет снят между 500 и 1 000 Гц, чтобы возобновить тот же пример, все другие зоны зажгутся тогда очень быстро, и субъект сможет воспользоваться всею своею лежащею в основе живостью, которая находилась тогда в состоянии сна. Тогда как когда селективность заблокирована на совокупности частот, работа более длинна. Нужно расчищать понемногу невозделанные зоны и давать им жизнь.

С селективностью обстоит как с некоторыми скотомами, расположенными в зоне низких. Они составляют тот же барьер, мешающий индивиду выйти за пределы «скотомизированной» зоны. Субъект не будет использовать звукового диапазона, соответствующего высоким. Он будет всегда говорить низко; если он поёт — у него будут трудности «подниматься», как говорят в ремесле. Здесь также вы сможете быстро вмешаться, ибо как только скотома будет заполнена, все лежащие в основе возможности забьют в блестящем снопе, и вы увидите тогда, как голос зажигается поразительным образом.

Это явление более легко обнаруживается для голоса поющего, нежели для разговорного. Когда у вас скотома 15 децибел на 500 Гц, у субъекта могут быть два голоса, когда он поёт. Он может выражаться совершенно в низких, затем в некоторый момент он перескакивает поверх скотомы и оказывается в ином регистре. Мне случалось видеть, как ко мне в кабинет входили певицы, пришедшие меня консультировать, потому что внезапно они полагали, что дают соль, и выходило контр-ми. Это было обязано скотоме. Я их поместил под Электронное ухо, и как только я смог вернуть им контроль качества (устранив скотому), они смогли вновь начать петь, не оказываясь перед такими столь поразительными, сколь и неприятными явлениями.

Девятый вопрос

Для теста селективности замечают, что очень часто дети не понимают того, что́ у них просят. Сколько ни объясняй им, что́ есть низкий звук и высокий звук, они отвечают безразлично, не воспринимая различия. Что́ тогда нужно делать?

Профессор Томатис: Нужно прежде всего возобновить существенные принципы касательно этого испытания. Я замечаю, что некоторые из вас любят сделать удовольствие пациенту, посылая ему несколько раз звуки, пока он не распознает разницу. В действительности вы делаете удовольствие себе, но искажаете тест и не оказываете услуги обследуемому субъекту. Самое важное — то, что в некоторый момент и довольно быстро субъект получает сведение, затем иное, которое он должен расположить относительно предыдущего. Если он ошибается, это не имеет никакой важности. Вы должны только это занести. Бесспорно, что если вы повторите 30 раз, он кончит тем, что более не будет ошибаться, но это не то, что́ происходит в жизни. Когда индивид получает слово, затем иное, он оказывается в обязанности быстро анализировать словесную цепь. Здесь также, если вы повторите ему десять раз то же слово, бесспорно, он кончит тем, что его поймёт, но это явление не вмешивается в динамику фразы.

Что до детей, нормально, что тест труднее провести, чем для взрослого. Но это вопрос педагогики. Нужно, чтобы воспитатель научился выражаться, чтобы ребёнок понял то, что́ у него просят. И если он не понимает указаний — это потому, что в жизни он не воспринимает также тонкой разницы, которая есть между одним словом и другим. Он не знает, что́ означает «выше», «ниже», ибо у него нет образа тела, ибо он дислатерализован. Его ответы характерны для невозможности анализировать сведения, ему приходящие. В некоторых центрах, занимающихся отсталыми, воспитатели иногда жалуются, что не могут передать указания. «Они не понимают того, что́ у них просят, что́ высоко и что́ низко», — говорят они о детях, которых должны тестировать. Затем однажды при контрольном обследовании замечают, что ребёнок воспринимает разницу между 500 и 125 Гц, — это потому, что в этот момент он начинает интегрировать то, что́ у него просят, начинает понимать то, что́ ему говорят.

Вы должны, стало быть, держаться ответов, которые он вам даёт или не даёт в первом анализе. Разговорная цепь состоит из тысяч фонем, которые надо уметь различать, дабы слово достигло своего истинного значения. Тест селективности именно для того и сделан, чтобы распознавать слуховые возможности субъекта в отношении чистого звука, что есть огромное упрощение по отношению к слову. «Чистый» звук, как указывает его название, есть звук, лишённый всякой двусмысленности, который должно быть легко отличить от другого и расположить по отношению к этому другому. Если, стало быть, индивид не может произвести этой селективной операции между чистыми звуками, как вы хотите, чтобы он мог различить тонкости, бесконечные вариации, множественные краски, кои принимает слово внутри фразы.

Человеческое ухо имеет исключительные возможности анализа. Оно может воспринять на 1 000 Гц разницу в 3 Гц; оно может также выявить смысл этой вариации, узнать, идёт ли речь о звуке в 997 Гц или в 1 000 Гц, располагая их во шкале частот. Следовательно, оно может легко отличить разницу, которая существует от одной октавы к другой; есть в самом деле мир между двумя чистыми звуками, посылаемыми в ухо субъекта.

Десятый вопрос

Мы до сих пор говорили в особенности о детях. Но мы часто встречаем те же трудности в отношении подростков и взрослых. Они отвечают безразлично на тест селективности «более низкий, более высокий, более низкий, более высокий», как если бы не хотели понять того, что́ у них просят. Были бы иные указания, чтобы передать?

Профессор Томатис: Нет. Вы должны держаться того, что́ вам было преподано для проведения этого теста. И вы не должны во что бы то ни стало сделать так, чтобы ответы были хороши. Не служит ни к чему возобновлять испытание под предлогом, что особа не поняла того, что́ вы у неё просите. Некоторые взрослые, чтобы не казаться глупыми, чтобы делать вид, будто умеют отличать один звук от другого, отвечают что попало на обследовании. В действительности они не умеют различать разницу; они часто путают высоту и интенсивность; у них очень мало селективных возможностей в отношении некоторых звуков и в особенности в зоне высоких, которая самая тонкая. Но они не хотят в этом признаться. Оставьте их в их позе и заносите ошибки.

Что́ я видел самого поразительного в этого рода исследованиях — это ответы, собранные у некоторых певцов-музыкантов или танцоров. Тенор имеет селективные возможности, отличные от баса, точно так же как скрипач прогуливается в зонах, отличных от иного инструменталиста, например. Что до танцоров, у них в целом очень бедное ухо. Они не слышат практически ничего в плане селективности свыше 500—1 000 Гц. Они воспринимают только ритмы, присущие телу. Некоторые становятся знаменитыми танцорами именно потому, что приходят к отсечению зоны мелодии. Это не великие музыканты; это великие ритмики.

Одиннадцатый вопрос

Каким тестом вы смогли определить, что у детей есть музыкальное ухо?

Профессор Томатис: Противореакциею на уровне голоса. Дети все поют, они поют верно, они сразу же воспроизводят музыку. Я, конечно, говорю о нормальных детях, не имевших значительных аффективных травм. Не знаю, наблюдали ли вы уже ребёнка перед музыкальною темою. Он её интегрирует, он её воспроизводит, поя или играя на инструменте, он её танцует, он её мимирует, он её проживает. Он есть музыка. Она составляет интегральную часть его тела. И вот почему воспитание музыкою, в особенности в классе раннего возраста, столь важно. Несколько слишком забывают в настоящее время этот основной принцип, ибо хотят прежде всего интеллектуализовать обучение, хотят сделать из детей существ, наполненных познаниями. И именно тогда начинаются трудности. Ум должен зреть мягко на теле, готовом принять язык.

Ребёнок на исходе имеет музыкальное ухо без искажений, без деформаций. Наша вина — желать слишком быстро прилепить на эту ещё хрупкую нервную систему познания, семантику, которые принесут нарушения психологического порядка. Проблемы, комплексы прибывают тогда большими шагами. Наименее уязвимые дети — это отсталые. Не имея возможности доступа в мир ума, они остаются детьми, чувствительными к музыке, которую они очень ценят, которую легко воспроизводят. Более одарённый ребёнок захочет идти далее, захочет быстрее войти в лингвистическую вселенную, которая его привлекает и к которой взрослые (родители и учителя) попытаются его повлечь. И именно с этого момента появляются искажения. Чтобы не слышать некоторых неприятных вещей, некоторых голосов, ребёнок будет скотомизировать, будет обрезать свою слуховую диафрагму, будет отдаляться от общения, избирая самые длинные контуры. Он станет тогда слуховым левшою, к которому он утратит все свои возможности слушания языка и, разумеется, музыки. Он начнёт петь фальшиво, и поскольку над ним будут смеяться, он будет молчать долго.

Двенадцатый вопрос

Пики агрессивности, о которых вы говорили только что, появляются ли на воздушной кривой или на костной?

Профессор Томатис: В целом именно на обеих кривых встречают эти шероховатости, но в некоторых случаях есть компенсация воздушной кривой по отношению к костной. Можно очень хорошо, я вам повторяю, умирать внутренне, давая впечатление — по крайней мере на некоторое время — принимать на себя настоящее. Но эта показная поза кончает тем, что падает, и тогда — драма. Нужно остерегаться людей, которые компенсируют, ибо однажды — это break-down. Можно так предвидеть его, изучая кривую субъекта, в отношениях, которые существуют между CO и CA.

Тринадцатый вопрос

Какие сведения может нам дать плоская, прямолинейная кривая?

Профессор Томатис: Прямая кривая не позволяет анализа. Это, по-видимому, относится к недифференциации от октавы к октаве. Чтобы ухо могло различать вариации, нужно, чтобы были интервалы, своего рода ступени, позволяющие выявить различные высоты звуков. В физиологическом плане можно попытаться объяснить это явление следующим образом. Малейший низкий шум маскирует все другие. Внутреннее ухо есть аппарат, функционирующий при постоянном давлении; это манометр, акселерометр, так что как только есть низкая частота и в силу сего не существует достаточного натяжения, чтобы её устранить, эта низкая частота стирает все другие. Речь идёт здесь о явлении маски.

Субъект, представляющий плоскую кривую, не слышит в действительности ничего, кроме низких, и не может делать анализа на уровне высоких. Вы заметите, что такая кривая встречается у людей, обладающих огрублённым голосом без тембра. Её находят довольно часто у отсталых, у субъектов, имеющих мало возможностей анализа в корковом плане. Из того, что они не могут пользоваться высокими звуками, чтобы зарядить свою кору, можно понять в известной мере их трудности интеграции, понимания.

Наличие восходящего наклона необходимо, чтобы ухо могло заблокировать низкие частоты, их ослабить, дабы проксимальная часть улитки была использована, в особенности в зоне, посвящённой языку. Это специфично для человеческого уха. Слышания некоторых животных в плане полос пропускания гораздо более развиты, чем наше: дельфин, например, слышит до 200 000 Гц, некоторые летучие мыши, некоторые вампиры — до 150 000 Гц; собака слышит до 45 000 Гц. Но это перформансы, которые представляют мало вещь по отношению к способности, какую имеет человеческое ухо, слышать язык. И эта часть тонкого анализа требует, чтобы она не была стеснена восприятием низких частот.

Почему эта зона языка очень важна? Потому что она представляет в сущности образ тела. Если вы пытаетесь сделать таблицу частот, вы замечаете, что самые низкие звуки (16—20 периодов) соответствуют нижней части тела человека. И если вы продолжаете этот анализ в языке, вы констатируете, что каждая длина волны касается, информирует часть тела, от ног до головы, причём низкие звуки соответствуют нижней части, а высокие (короткие волны) — верхней. Распределённые таким образом, частоты языка, стало быть, приспособлены к человеческому телу, дабы мочь его информировать в целом.

Это ли язык вылепил человеческое тело? Или это оно обязало язык удерживаться в зонах частот, позволяющих контроль телесной схемы? Я склонюсь к первой гипотезе, помня, что человек есть сын звука, и любя часто размышлять об одной из великих фраз Гермеса Трисмегиста: «Звук изготовил ухо. И если ты хочешь познать звук, научись прежде изучать ухо». В области языка люди ваяют своё тело в зависимости от звуков, которые они испускают. Эти звуки оказываются, впрочем, сильно подвержены влиянию акустических характеристик места. Мне часто случается упоминать феномен человека-американца Соединённых Штатов. Он состоит из весьма разнообразной смеси народов, пришедших из Англии, Германии, Франции, Италии и проч., и которые все представляют достаточно выраженные лингвистические различия. В общей акустической атмосфере американского континента они все принимаются нозалить (тогда как итальянец и англичанин в особенности не имеют никакой носовой в своём языке), как индеец местности. Они принимают ту же психоморфологию, что и сей последний; их лицо становится плоским, они становятся высокими; иначе говоря, они принимают иной образ тела в зависимости от звуков, которые испускают.

Есть, стало быть, очень важная противореакция: язык, телесная схема. Вот почему можно читать на тесте слушания образ тела интегрированный, от ног (низкие частоты) до головы (высокие частоты).

Четырнадцатый вопрос

Не могли бы вы нам дать уточнения об этом анализе телесной позы в зависимости от теста слушания, привлекающего позвоночный столб?

Профессор Томатис: Да. Сама поза оказывается претерпевающею слуховые противореакции игрою нервных пучков, исходящих из утрикулов и саккулов в направлении передних корешков спинного мозга. Двумя путями каждый моторный корешок, держащий под своею властью всю телесную мускулатуру, оказывается сам зависимым кибернетически от вестибулярного контроля.

Эти пучки, которые я упоминаю для памяти, не желая отягощать это изложение, суть, напоминаю, гомолатеральные вестибулярно-спинальные пучки или Дейтеро-спинальные и гетеролатеральные вестибулярно-спинальные, исходящие из ядра Роллера. Отметим здесь мимоходом факт, который я считаю существенным и который слишком часто забывают: гомолатеральные, то есть прямые, стало быть не перекрещенные, пучки гораздо более значительны. Здесь речь идёт о капитальной точке в плане латеральности.

Стало быть, благодаря вестибулярным контурам динамическое и статическое действие будет отражаться на общей позе позвоночника. К этой функции постоянного вестибулярно-телесного подчинения добавляется иная, не менее важная, находящая свой источник в вестибулярной совокупности, которая, исходя из той же точки, узла Скарпа, излучает восходящим путём к ядрам крыши, Швальбе и Бехтерева. Благодаря этой последней совокупности глазо-головно-вращательные пути оказываются помещёнными под вестибулярную власть. Вы видите, стало быть, важность сего. Не буду на этом более останавливаться, обращая, однако, ваше внимание на то, что III, IV и V пары связаны между собою в своих действиях, от коих тесно зависит игра II черепной пары, то есть зрительного нерва.

Эти телесные динамика и статика тем более вестибулярно контролируемы и, следовательно, отражены на наших тестах, что все неврологические элементы, на которые мы намекаем, имеют свои сенсорные противореакции протопатические (то есть в области бессознательных механизмов) на уровне архаических частей мозжечка, через сенсорные пучки Флешига и Гауэрса.

Кортикализация этой совокупности, то есть пробуждение эпикритического сознания этого лежащего в основе образа, бессознательно ведомого и преднамеренно вовлечённого в механизмы, которые ваяют его очертания, появляется со кохлеарною системою. Аудиометрический профиль принимает тогда иное измерение, то, какое мы ему знаем, ибо это незаменимое дополнение, каковое есть улитка, существует, чтобы преобразовать анализ механического импульса, воспринятого лабиринтным пузырьком, в акустико-звуковую деятельность. Чего не делает глухой, вы помните; он неспособен совершить это перевод. Так благодаря коре в её недавней части и подъёму мозжечка того же временно́го уровня эти новообразованные этажи эволюционируют сопутствующим образом с нео-ухом: улиткою.

Всякое чтение кривой слушания, стало быть, обнаружит тому, кто умеет её расшифровать, механизмы психосоматических противореакций в некотором роде игрою мышечно-костною. Конечно, целая книга могла бы быть написана на эту тему, но мы здесь удовольствуемся упоминанием общих черт. Напомним прежде всего, что мы можем предусмотреть несколько родов истолкований из того факта, что каждая часть тела представляет в своей шкале совокупность тела. Может быть, стало быть, столько развитий, сколько есть подробных статей. Возьмём в пример работы Ножье из Лиона, разработавшего аурикулотерапию на основе ушной раковины. Этот врач, открывший на раковине совокупность точек, соответствующих различным местам тела, смог так благодаря акупунктуре иметь весьма точное действие на организм, взятый в его целостности. То же и для улитки, имеющей метамерное и сегментарное представление всего тела.

Сегодня мы подойдём к представлению позвоночного столба и к представлению головы. Я добавлю быстрый анализ внутренней вагальной деятельности, напоминая вам, что блуждающий нерв, или пневмогастрический, или X пара, остаётся сильно солидарным с тимпаническим натяжением, стало быть со слушанием. Кривые будут читаться, исходя из воздушного следа и костного. Однако мы более остановимся на костной кривой в том, что́ касается костной телесной проводимости, отмечающей в некотором роде «внутреннюю».

Идя от низких к высоким, мы встретим следующие точки:

• 125 Гц: таз и ноги — половые органы

• 250 Гц: соединение таз—поясница — толстая кишка — колено

• 500 Гц: дорзо-поясничное соединение — кишечник — локоть

• 1 000 Гц: медио-дорсальная область — желудок

• 1 500 Гц: дорсо-цервикальная часть — лёгкое

• 2 000 Гц: цервико-окципитальная область

• 3 000 Гц: череп в его верхней части

Конечно, надо было бы развить чтение всей патологии, присущей этим явлениям, кои нам обнаруживают психосоматические воздействия колитов, поражений тонкой кишки или агрессий желудка язвенного типа, или экземы колена, локтя, или астмы, — короче, столь же психологических фиксаций на теле, ставшем в обстоятельствах клапаном регуляции психических расстройств, кои не могут раствориться и разрешиться иным образом.

Было бы интересно предусмотреть новую сетку теста слушания, учитывающую эти различные соображения. Чтобы мочь изучать положение тела в зависимости от частот, можно было бы предусмотреть вертикальное, а не горизонтальное чтение. Человек был бы там так представлен в своей общей телесной позе, столь тесно связанной с его психическою позою. Но это всего лишь спроецированная идея, кою надлежит углубить, дабы каждый из нас мог предложить новую диаграмму.

Что до положения головы, там также костная кривая, взятая в её совокупности, обнаруживает позу черепной коробки в зависимости от позы слушания. Если низкие доминируют до 500 Гц, например, лобная часть, следовательно, выше затылочной. Иначе говоря, план, проходящий через высшую точку лба, выше vertex. Напротив, если кривая идеальна, восходящая на 6 дБ/октаву, vertex занимает своё место и становится высшею точкою, как обозначает его название.

Пятнадцатый вопрос

Не могли бы вы нам дать некоторые уточнения о органических тугоухостях и о тех, что имеют психическое происхождение?

Профессор Томатис: В самом деле необходимо хорошо разделить эти два рода гипоакузии. Конечно, иногда трудно знать, идёт ли речь поистине о трудности слушания, обязанной органическому увечью, или об отказе слышать психологического происхождения. Но учитывая, что не следует пройти мимо серьёзной вещи, хорошо быть осторожным в плане диагноза.

Когда вы оказываетесь перед односторонней или двусторонней тугоухостью, то есть когда вы констатируете значительный дефицит либо на воздушной проводимости, либо на костной, либо на обеих, вы должны немедленно подумать о проверке уха субъекта специалистом отоларингологом, разве что пациент имеет с собою отчёт, сообщающий о болезнях и вмешательствах, которые у него были в этой области и которые оправдают тугоухость.

Я рассмотрю, стало быть, с вами схематически различные случаи слухового изменения органического происхождения, которые группируются в три типа тугоухостей:

• передаточная тугоухость

• перцептивная тугоухость

• смешанная тугоухость

а) Передаточная тугоухость

Она соответствует изменению так называемого «передаточного» аппарата. Обыкновенно условлено группировать под этим обозначением все элементы, имеющие функциею передать лабиринтному пузырьку звуки, идущие извне. Надлежит, стало быть, искать, каковы препятствия, кои могут возникнуть на пути звука, который, если учитывать классическое распределение, проходит через внешнее ухо и среднее ухо, чтобы прийти к внутреннему уху. Лично я считаю, что есть лишь два блока: внешнее ухо и внутреннее, причём среднее ухо есть промежуточное место между механизмами внешнего уха и механизмами внутреннего. Так называемое «передаточное» нарушение вмешается, стало быть, на уровне этих двух этажей.

Препятствия, которые надо предусмотреть, могут быть нескольких родов и затрагивать:

• либо внешний слуховой канал: серная пробка, остеома канала, внешний отит с фурункулами, экзема и проч.

• либо барабанную перепонку утолщением или потерею вещества

• либо барабанную полость: отит средний, серозный, кровяной или гнойный, либо сухой

• либо цепь слуховых косточек: остеит слуховых косточек и в особенности соединение пластинки стремечка (отосклероз)

• либо придатки: Евстахиеву трубу (трубный катар) и сосцевидные полости (мастоидит)

Передаточная тугоухость: костная кривая (пунктиром) остаётся нормальной, тогда как воздушная кривая (сплошною чертою) обрушивается параллельно. Отношение CA/CO перевёрнуто.

В случае передаточной тугоухости костная кривая остаётся нормальною, тогда как воздушная обрушивается, оставаясь обыкновенно параллельною костной. Отношение CA/CO (воздух/кость), стало быть, перевёрнуто. Иначе говоря, аппарат Корти хорошо функционирует — что́ обнаруживает костная проводимость, — но аппарат, предназначенный передать звук до внутреннего этажа, дефектен.

Нет иного решения, кроме как устранить препятствие. Отологу надлежит вмешаться, ему принадлежит первенство лечения, которое от простого изъятия серной пробки может доходить до мобилизации стремечка. Хирургия тугоухости в настоящее время очень отлажена и даёт превосходные результаты. Вы, стало быть, не должны колебаться, когда оказываетесь, например, перед отосклерозом, направить пациента к специалисту, способному разблокировать ухо.

Не служит ни к чему пытаться перевоспитать страдающего отосклерозом. Вы можете, однако, ему помочь, когда костная проводимость начинает оседать, дабы последующее вмешательство было более действенным. Вы можете в особенности быть полезны после вмешательства — два-три месяца спустя — позволяя освобождённому уху научиться слушать, анализировать, различать звуки, кои оно более не слышало в течение лет. Я вам сообщаю о некоторых расстройствах, которые появляются после вмешательства, в особенности когда левое ухо было оперировано прежде правого. Я вам напоминаю, что отосклероз — это часто двустороннее изменение слышания. Когда хирург вмешивается, он оперирует сначала одно ухо, в целом самое недостаточное, затем несколько недель или месяцев позже — другое.

Есть, конечно, интерес оперировать в первую очередь правое ухо, которое есть, вы знаете, самое важное в плане контроля языка, памяти, сосредоточения и проч. Но когда по очень точной причине специалист начинает с левого уха, вы должны поддержать пациента, помещая его под Электронное ухо в ожидании освобождения правого уха. Вы услышите от него после вмешательства на его левом ухе, что он слышит лучше, разумеется, но что он не вполне обрёл своё равновесие, или что у него мигрени, или что у него провалы памяти, или что он не приходит к сосредоточению, или что у него одновременно несколько из этих симптомов. Ваша роль будет состоять в том, чтобы пропустить ему адаптированную программу, позволяющую ему, с одной стороны, гармонизировать своё левое слышание и поддерживать с другой — своё правое ухо в ожидании, пока оно не будет оперировано. Если по той или иной причине оно не может быть оперировано, то есть если пациент должен довольствоваться слышанием преимущественно левым ухом, вы можете также вмешаться под Электронным ухом регулярными курсами, заставляя работать прежде всего его правое ухо отфильтрованною музыкою и некоторыми свистящими. Для текстов всегда будет интерес поставить равновесие на 10 или на 7, чтобы особа хорошо воспринимала фразы и не приходила в уныние.

Вот, стало быть, что́ можно сказать кратко о передаточной тугоухости и о средствах её лечить. Бесспорно, что в этом случае у отолога есть своё слово, чтобы сказать. Нет вопроса, чтобы мы вторгались на его территорию, напротив. Во многих случаях он один уполномочен принять руководство операциями. Однако было бы желательно, чтобы он позаботился в свою очередь о различных продолжениях, кои могут быть даны обыкновенным исследованиям. Существуют в самом деле, по ту сторону его терапевтического арсенала, техники, кои могут помочь пациенту — либо до, либо после его собственного вмешательства — ввиду улучшения мощности слушания. Мне часто случается направлять страдающих отосклерозом к великому специалисту в Безье, который оперирует замечательным образом и получает исключительные результаты. Как только слышание пациента в состоянии функционирования, я могу тогда несколькими сеансами слухового воспитания довести работу в плане слушания, обучая вновь оперированного субъекта прицеливаться в звуки, анализировать их определённым образом, в некотором роде сходиться и использовать своё ухо в целях общения.

Наши техники могут быть также ценимы, когда речь идёт о протезировании страдающего отосклерозом. Помимо вмешательства, о котором мы только что говорили, существует в самом деле иное средство помочь пациенту слышать: это слуховой протез. Для некоторых особ, чьи кривые представляют огромные искажения, хорошо предусмотреть несколько серий сеансов воспитания под Электронным ухом, дабы гармонизировать кривые и поднять, возможно, пороги. Субъект тогда гораздо легче протезируем, ибо искажения исчезли. Некоторые протезисты направляют нам своих клиентов, чтобы они воспользовались нашими техниками прежде покупки аппарата. Это избегает того, чтобы они возвращались неудовлетворёнными своим протезом и яростными от того, что не слышат хорошо.

б) Перцептивная тугоухость

есть второй тип тугоухости, который мы сейчас рассмотрим. Изменение в этом случае не будет играть на отношении CA/CO, но на самом виде кривой, которая оказывается глобально изменённою изменением высоких частот.

Вверху: перцептивная тугоухость, глобальное изменение кривой падением высоких (кохлеарная недостаточность). Внизу: профессиональная тугоухость, характеризуемая V на 4 000 Гц, типичным для подверженности звуковым травмам.

Для этого рода гипоакузии аппарат восприятия поражён. Имеется кохлеарная недостаточность. Это верно с одною подробностью однако. В самом деле, изменение стапедиальной механики дефектом тоничности мышцы стремечка может определить кривую того же типа. Интерес — выявить эту возможность, ибо она открывает перспективы восстановления, что́ не пренебрежимо.

В эту категорию тугоухостей вписываются все токсические, медикаментозные (стрептомицин, канамицин и проч.) или иные (алкоголизм, табакокурение, сифилис, вирус, краснуха и проч.) изменения и звуковые травмы с появлением тугоухости профессионального типа, характеризуемой V на 4 000 Гц, хорошо вам известной. Это изменение будет постепенно эволюционировать и достигать средних частот, изменяя возможности слушания на уровне языка. Особа кончит тем, что будет слышать, но более не понимать того, что́ ей говорят.

в) Смешанная тугоухость

представляет третью категорию тугоухости. Как указывает её название, она принадлежит к типу, который сочетает две предыдущие аномалии, то есть она есть переплетение того и другого из этих двух процессов отологической патологии. Её характеристики обнаруживают в самом деле расстройства передаточных механизмов, присоединённые к изменениям перцептивных явлений. Сближение этих двух нарушений, лёгких для начертания, читается на графизме инверсиею кривой воздух—кость — как мы описали при изучении передаточных тугоухостей — и падением высоких, охватывающим обе кривые CA и CO, которые остаются, разумеется, параллельными, как требует передаточная тугоухость.

Профессиональная тугоухость в ходе эволюции (вверху), а затем уже весьма выраженная тугоухость (внизу) — становится трудно восстанавливаемою и непротезируемою.

Смешанная тугоухость: переплетение передаточной тугоухости (инверсия CA/CO) и перцептивной (падение высоких на обеих кривых, кои остаются параллельными).

Так мы смогли подойти к изучению так называемых тугоухостей органического происхождения. Я дал вам в обстоятельствах лишь основные ключи, позволяющие выявить в общих чертах существенные черты, которые должны привлечь внимание воспитателя, дабы он мог направить к специалисту-отологу такие аномалии, которые не суть в его ведении. Нужно, однако, чтобы вы знали, что в некоторых случаях возможно дать действовать нашим техникам, но лишь большая практика может помочь выполнять дифференциальные диагнозы касательно этих аномалий.

Попытка слухового воспитания под Электронным ухом в течение нескольких сеансов, примерно двадцати, может, однако, составить одно из лучших средств устранить причины ошибок. По быстрым изменениям, кои могут вмешаться на обеих кривых или на одной из них, можно узнать, является ли органическое происхождение определяющим или нет. Так для некоторых передаточных тугоухостей, не характерных для отосклероза, случается, что кривые «двигаются», что́ доказывает, что цепь слуховых косточек может быть ещё мобилизуема перевоспитательными средствами. Этот факт часто констатируется у детей, чьи случаи отосклероза, впрочем, очень редки. Тогда возможно подумать о тугоухости психического происхождения, об отказе от слушания, который затем уступает психо-сенсорному движению, какое можно осуществить под Электронным ухом с помощью адаптированной программы. Напротив, если процесс окостенения превзошёл пределы, вам будет невозможно вмешаться на воздушной проводимости, которая останется застывшею, тогда как костная проводимость, как я вам сказал только что, сможет улучшиться порою ощутимым образом, позволяя так большую действенность средств, кои надо предусмотреть, — хирургии или протеза.

Прежде нежели подойти с вами к другим тугоухостям, тем, что психологического происхождения, хотел бы сказать вам несколько слов о сопутствующих расстройствах, которые сопровождают эти различные роды тугоухостей: головные боли, звон, головокружения, тошнота и проч. Во всех случаях вы можете облегчить пациента, что́ уже много. Хорошо проведённое воспитание должно заставить исчезнуть в 9 случаях из 10 эти различные расстройства уравновешением всего вестибулярного аппарата и тонизацией барабанной перепонки.

Психологические тугоухости

Перейдём теперь к психологическим тугоухостям. «Нет никого глуше того, кто не хочет слышать». Вы все знаете этот лейтмотив, и вы все его проживаете каждый день, перевоспитывая детей и взрослых, кои преднамеренно решили более не слушать, кои оборвали общение с окружением. Я вам напоминаю, что человеческое существо располагает несколькими средствами, чтобы отсоединить своё слушание. Вы можете в этом убедиться, изучая диаграммы, соответствующие этой политике необщения. Вот несколько общих черт:

а) Субъект может прежде всего понизить пороги своего слышания, дабы не слышать более очень отчётливо. Вы тогда в присутствии гипоакузии, лёгкой или уже выраженной, касающейся обоих ушей или одного из них. То, что это левое ухо или правое, даёт вам уже указания на аффективную проблему родительского происхождения, которая лежит в основе этой гипоакузии.

б) Индивид решил закрыть занавес, чтобы более не видеть, что́ происходит снаружи. Селективность заблокирована либо на совокупности частот справа и слева, либо лишь на части звуковой шкалы для обоих ушей или для одного из них. Мы подошли к этому вопросу несколько мгновений тому назад, упоминая проблему селективности.

в) Третья «уловка» состоит в том, чтобы запутать карты, не знать более, откуда идёт звук, жить в смятении. Это гомон, характеризующий расстройства пространственного расположения, которые составляют предмет третьего испытания касательно теста слушания.

г) Наконец, есть возможность поместить другого на расстоянии, избирая самые длинные контуры, то есть заимствуя путь слуховой левой. Вы видите тогда на аудио-латерометре, как левый аудио-вокальный контур становится доминирующим.

Вот, стало быть, что́ мы можем сказать сегодня в рамках этого Конгресса о различных тугоухостях, относящихся к органическому или психическому происхождению. Совершенно очевидно, что мы могли упомянуть лишь некоторые общие черты. Было бы необходимо углубить впоследствии эти вопросы в ходе некоторых собраний, кои позволили бы осуществить весьма точные изучения случаев.

Шестнадцатый вопрос

Что́ нужно делать для особы, которая после операции всё время слышит аккордеон?

Профессор Томатис: Нужно прежде всего уточнить, действительно ли внутренние шумы, которые она слышит, характерны для музыки, играемой аккордеонистом, в каковом случае мы можем подумать о фантазме, о звуковой галлюцинации, или речь идёт об акуфенах, кои, быть может, смутно напоминают шум аккордеона, но кои приближаются прежде всего к звону или свисту в ушах, обыкновенно встречаемым в некоторых случаях тугоухости.

Случается, что вмешательство, хотя и восстанавливая слуховую функцию, не подавляет полностью сопутствующих расстройств, которые представляют трудности слушания. Мы не должны упустить этот шанс, и мы должны всё привести в действие, дабы эти различные симптомы исчезли. Вы, без сомнения, часто встречали по своей деятельности особ, страдающих звоном и головокружениями, и вы знаете ад, в котором живут эти пациенты. Совершенно ужасно слышать постоянно внутренние шумы и жить в постоянном головокружительном состоянии.

Если мы удержим иную гипотезу, гипотезу звуковых галлюцинаций, мы должны, разумеется, принять иную позицию и продолжить исследования в психологическом плане. Психо-сенсорное движение под Электронным ухом может быть также весьма действенным, возвращая индивиду желание и возможность общаться с внешним миром, вести диалог со своим окружением, думать о других, а не замыкаться в эготической позе, которая ему стоит некоторых довольно неожиданных истолкований.

Этот вопрос напоминает мне эксперимент, сделанный в Сент-Анн пятнадцать лет назад. Я попросил обследовать галлюцинирующих, дабы узнать их слуховые способности. И тогда я имел удивление констатировать, что эти душевнобольные имели в действительности два порога слышания. Первый, очень тонкий, очень нежный, влёк ответы такие, как «вот, это случилось, я её узнаю, голос, который мне говорит каждый вечер, который мне говорит то, который мне говорит сё». Затем, настаивая на достижении более интенсивного порога, я получал замечания вроде «А! вот, я слышу шум», с некоторыми комментариями рода «он ясный» или «он тёмный», или «он синий», или «он красный», или «он жирный» и проч.

Есть, стало быть, для этих пациентов два рода слуховых референций, кои, впрочем, существуют у всех, но которые мы не истолковываем тем же образом. Первый порог, столь тонкий, столь нежный, есть порог молекулярного шума, броуновского движения, какого можно достичь, помещая себя в позу слушания. Он есть тот, что нас подзаряжает, тот, что нам необходим для достижения некоторых зон мысли, но который у нас не есть императивный. Второй, более тяжёлый, более материальный, располагается на более низком уровне и примыкает к общим заботам звукового мира.

Я многому научился, живя с ними и перевоспитывая некоторых из них. Их различные размышления о том, что́ они слышали, позволили мне сделать большие шаги в исследовании. Когда они мне говорили: «Это звук звонка», «это колокол деревни звонит», «это шум моря», «это шум волн»…, я думал, что они правы и что они воспринимают вещи, кои наше ratio не позволяло нам более слышать. Я смог так вести с ними диалог на плане совершенно ином, нежели тот, что обыкновенно встречают в разговорной вселенной, и я смог, всегда благодаря нашим техникам, понизить их пороги таким образом, чтобы они могли стать на уровень обыкновенных смертных. Когда воссоединение совершилось, отчуждение, разумеется, исчезло, ибо референции стали теми же. Я многих из них вывел из больницы…

Проблема звуковых истолкований на основе шума и порою чистого звука заставила меня тогда подумать о тесте, о котором я говорил несколько лет назад в одной из моих конференций и который смогла осуществить и опубликовать одна швейцарская психолог, чью библиографическую ссылку я смогу вам дать, если желаете. Речь шла о том, чтобы сделать своего рода звуковой Роршах на основе некоторых заранее определённых шумов и отметить различные истолкования. Результаты были очень показательны для психической вселенной индивидов. С вами наверняка случалось задаваться вопросом, что́ происходит, когда вы слышите шум в ночи, и вы наверняка пережили хороший испуг, тогда как речь шла лишь о хлопающей двери или трескающей балке.

Полагаю, стало быть, что есть большая работа, кою надо сделать в этом направлении, и приглашаю вас всех подумать об этом звуковом испытании, которое может дать необычайные указания о внутреннем мире пациентов, имеющихся у нас на ведении. Все ваши предложения будут приветствуемы, дабы мы могли разработать полную батарею, позволяющую делать статистики на основе результатов, получаемых в каждом Центре.

Семнадцатый вопрос

Что́ должно думать, когда оказываются перед субъектом, у которого превосходное правое ухо, но который, напротив, имеет недостаточное левое ухо, чья воздушная кривая начинает спускаться начиная с 3 000 Гц до 60 децибел, и чья костная кривая помещается над нею, делая зигзаги?

Профессор Томатис: Если вы заранее устранили гипотезу органической истории (давний отит с парацентезом, травма уха и проч.), вы должны, разумеется, подумать о психологическом происхождении.

Первая реакция могла бы быть такая: «Это левое ухо, стало быть это не серьёзно, ибо правое ухо нетронуто». Мы все знаем, что правое ухо существенно во всех процессах контроля, но это не значит, что левое ухо не имеет никакой важности. Должна быть всегда, я повторяю, гармонизация между левым и правым. Это, стало быть, проблема латеральности возникает вновь со своими символами и своими множественными импликациями.

Поскольку речь идёт о левом ухе, вы должны немедленно подумать о проблеме материнской связи. Имеется зацепление за мать, так что динамика, становление, отец, представленный правым, остаются ещё мифом. Имеется блокировка, имеется усталость. Как только индивид хочет продвинуться, делать проекты, пуститься в новое дело, он останавливается, его удерживают. Он всё начинает, ничего не заканчивает. Это политика неудачи. Он остаётся ввязанным в свою материнскую проблему, и покамест не урегулирует её, он не сможет идти далее.

Когда я говорю, что есть блокировка на уровне матери, это означает внутреннюю отношенческую проблему, дело эго, я, подсознательного по отношению к трансцендентальному «я», к «я» из «Истинно, истинно говорю вам» полного сознания. Там мы прогуливаемся в «Я не могу продвигаться, я устал, я то, я сё». Это лезвия подсознательного выступают. Это подсознательное выражается, а не сознание. Как только последнее появляется, обе кривые принимают вид, хорошо вам известный, и о котором мы беседовали неоднократно в ходе этих рабочих дней.

Что́ же надо делать перед таким досье? Важность материнской проблемы требует, разумеется, чтобы в первую очередь предприняли воспитание во внутриутробном слышании на основе голоса матери. Звуковые рождения должны будут следовать за этим фетальным периодом и быть распределены довольно интенсивно, дабы субъект смог наконец отцепиться от материнского ядра. Следующая фаза не должна состоять в попытке заставить «подняться» левое ухо, держа равновесие на 7 (шнур справа) или помещая шнур слева с равновесием на 1. Нужно будет, напротив, быстро латерализовать направо, и вы будете иметь тогда удивление видеть, что левое ухо ощутимо улучшается. В самом деле, необходимо подумать, что существуют огромные двусторонние противореакции, в частности через бульбо-вентральные соединения, как пучок Расмуссена, перекидывающий мост между двумя улитками.

Восемнадцатый вопрос

Полагаю, я понял, что ребёнок очень быстро после своего рождения теряет часть восприятия высоких. Это ли причина, по которой фильтруют голос отца в довольно низкой зоне, между 300 и 800 Гц, я полагаю?

Профессор Томатис: Диафрагматическое открытие слышания ребёнка происходит весьма постепенно. Верно, что при его рождении, начиная с X дня более точно, то есть с момента, когда Евстахиева труба оставляет свою жидкость, ребёнок оказывается погружён в звуковую «тьму», которая более не позволяет ему слышать высокие частоты, кои он совершенно воспринимал во время своей фетальной жизни. Он ещё не умеет натянуть свою мускулатуру в воздушной среде, дабы восстановить своё восприятие больших высоких, и его ухо должно будет в течение лет выполнять работу аккомодации, схождения, дабы вновь обрести высокие сферы общения. Нужно будет ждать возраста 4—5 лет, чтобы увидеть, как он очень подобающе произносит свистящие.

Что до встречи с отцом в подходе, который ещё не будет соответствовать подлинному диалогу, который ребёнок начнёт гораздо позже, мы учитываем это постепенное открытие и фильтруем отцовский голос таким образом, чтобы он появлялся прежде всего в полосе, идущей от 300 до 800 Гц, затем от 300 до 2 000 Гц, затем от 300 до 4 000 Гц; наконец мы полностью открываем занавес, когда предыдущие этапы не вызвали ослепления или живых реакций у ребёнка.

Я вам напоминаю, что этот период встречи с отцовским голосом отмечает очень важный этап на пути осуществления существа. Если материнская проблема полностью ликвидирована и если после языковой подготовки, осуществлённой с помощью искусно установленной программы, диалог с отцом может установиться, дело выиграно. Существо, запущенное в исключительную динамику жизни, сможет принять на себя все трудности существования с удивительною силою.

Но мы все знаем, что вещи не всегда происходят столь хорошо и что этот знаменитый «отцовский» этап есть один из самых трудных для перехода. Он должен быть подходим воспитателем весьма осторожно, дабы столкновение не было драматическим и не вызвало явлений регресса, внутреннего отступления, кои заставят потерять время. Я полагаю, впрочем, что первый подход должен был бы делаться в отцовском голосе, отфильтрованном на 8 000 Гц, на этой высокой высоте, где проблемы разрешаются на ином плане. Но это всего лишь гипотеза, о которой я с вами вновь поговорю, как только мы её испытаем.

Девятнадцатый вопрос

Поскольку ребёнок теряет свои высокие при рождении и более не слышит ничего, кроме низких, как получается, что у него высокий голос, а порою даже очень высокий?

Профессор Томатис: Не следует путать высокий голос с голосом хрупким, точечным, нежным. Ребёнок в действительности имеет «маленький» голос, вписывающийся в узкую полосу. Гармоник мало в голосе ребёнка. Вы это, впрочем, констатируете, когда слышите некоторых маленьких певцов, пытающихся «подняться» в высоких. Их высокие ноты порою несколько резки, и им недостаёт того густого, богатого гармонического снопа, какой встречают у некоторых взрослых.

Голос маленького ребёнка моногармоничен или моноленточен. Он обнаруживает ещё узкое диафрагматическое слуховое открытие, похожее, впрочем, на открытие «контртеноров», которые суть, вы, без сомнения, знаете, певцы, могущие «подниматься» очень высоко в гамме. Я знал одного из них, у которого был очень исключительный голос, и когда я его слышал, я думал, что он заставит взорваться все мои катодные трубки при анализе его голоса. И вот, он не превосходил 1 500 Гц. Он божественно пел Моцарта, но делал это в узкой полосе, которая была полосою его регистра.

Двадцатый вопрос

Что́ происходит, когда проводят тест слушания субъекту, который держится как надо, чтобы слышать высокие? Различны ли ответы в зависимости от позы пациента?

Профессор Томатис: Да, наверняка, но когда вы проводите тест слушания индивиду, это чтобы узнать его позу в повседневной жизни, которая чаще всего есть поза неслушания. Очевидно, что его ответы будут иными, если вы попросите его держаться прямо, поместить свою голову определённым образом, соответствующим тонкому восприятию высоких, и проч. Но учитывая, что это не его обыкновенная поза, это движение будет иметь лишь значимость опыта.

Вы сами наверняка констатировали в ходе концерта, например, насколько музыка различна, если вы её слушаете в «позе высоких» или если вы оседаете в своём кресле. Мы обретаем тогда комментарии, кои мы сделали недавно касательно места головы в тесте слушания. Восприятие высоких определяет известный след, тогда как восприятие низких определяет иной. Первое, соответствующее максимальному натяжению мышцы стремечка, обретают в опытах, проведённых американцами Мёллером, Шмитом и Регером, с кривою 12 дБ/октаву, тогда как второе взывает к расслаблению стапедиальной мускулатуры и погружает существо в депрессивную вселенную низких звуков.

Идеал, разумеется, — это пребывать постоянно в позе слушания высоких звуков. Это предполагает приведение в готовность, требующее известного приучения. Я только что упомянул работы, выполненные командою исследователей, кои в конце концов доказали, что можно обусловить человеческие уши слышать несколькими способами, что́ в сущности я тщусь говорить уже 25 лет. Они нашли, что, натягивая мышцы молоточка и стремечка, могут определить наклон по крайней мере 15 децибел между 250 и 1 000 Гц.

Это натяжение мышц среднего уха должно, стало быть, искаться постоянно и в каких бы то ни было обстоятельствах. Если вы погружены в неприятную, дисгармоничную, богатую низкими частотами звуковую вселенную, или если вы вынуждены слышать незначительные вещи или сказанные агрессивным образом, вы должны устроиться так, чтобы поместить себя в позу слушания высоких, дабы подзарядиться и воспользоваться максимумом звукового окружения, избегая при этом отрицательной стороны. Лично я делаю это всегда в самолёте, дабы прибыть свежим и бодрым к месту, где должен чаще всего консультировать немедленно или давать конференцию. Я всегда устраиваюсь так, чтобы поместить себя в позу слушания высоких в течение поездки, тогда как я вижу рядом с собою рухнувших людей, которые подавлены низкими частотами и вибрациями, передаваемыми аппаратом.

Почему низкие звуки столь опасны? Потому что они требуют от тела больше энергетического расхода, чем кора получает стимуляций. Звуки, как звуки тамтама, например, имеют именно целью заставить двигаться тело и поместить индивида, подверженного этому второму состоянию, в своего рода гипноз, который ставит его на милость колдуна. Тогда как высокие звуки, как те, что встречают в григорианских песнопениях, подзаряжают субъекта, ведут его к сознанию, не вовлекая его при том в подвижный телесный образ. Закончим, говоря о военных песнях, кои сочетают оба процесса: они подзаряжают субъектов, заставляя их при том маршировать как один человек.

Двадцать первый вопрос

Существует ли характерная кривая депрессивного?

Профессор Томатис: Да, как существует характерная кривая параноика, требователя и проч. Депрессивного имеет этот общий вид кривой, нисходящей от низких к высоким, что есть обратное кривой подзарядки. Несколько возможностей могут, разумеется, представиться в зависимости от того, компенсирует индивид своё депрессивное состояние или нет. Вы можете тогда иметь следующую схему, где вы констатируете депрессивное состояние на уровне костной кривой. Напротив, воздушная кривая даёт обмен и позволяет субъекту держаться по видимости.

Не следует путать депрессию и усталость. Часто индивид приходит вас увидеть, ибо чувствует себя депрессивным. На самом деле он измотан и более не умеет подзаряжаться. Вы оказываетесь тогда в присутствии записи, где костная кривая не падающая.

Как правило, вы можете заключить о наличии депрессивного состояния, когда видите, что костная кривая нисходит от низких к высоким.

Двадцать второй вопрос

Какова опора, способная сделать единство всего этого? Это ли нейронная опора или психологическая?

Профессор Томатис: Учитывая план, на который рискует нас поместить такой вопрос, было бы несколько иллюзорно желать на него ответить, не должна по крайней мере вступить в философско-психо-физиологическую диатрибу без выхода. Помнят бесконечный диалог, противопоставлявший Аристотеля Анаксагору в отношении первенства мозга и руки. Какой из двух органов позволил человеку быть тем, чем он есть? Никто не может ответить.

Так же и в том, что́ нас касается. В перспективе, в которую помещает нас поставленный вопрос, психика столь же необходима, сколь и нервная система, её инструмент, как скрипка необходима скрипачу. Один нуждается в другом, чтобы отвечать высшей инстанции, каковая есть музыка в данном случае. Для нас это призыв к трансценденции фиксирует наше внимание вокруг слушания, влекущий человека к его сознательному полю.

Возвышенный в некотором роде сложною нейронною организациею, от которой он не может ускользнуть, человеческое существо оказывается так должным отвечать в своём масштабе мотивациям, кои проявятся у него желанием общаться, понимать, познавать. На самом деле эти мотивации будут лишь инъекциями, идущими неведомо откуда, подлинными вторжениями сознания, действующими как первое проявление жизни, оживляющей существо.

Заключение

Эта последовательность вопросов могла бы быть продолжена до бесконечности, столь огромно поле исследований касательно теста слушания. Посему кажется бесполезным после этого первого изучения настаивать на значимости такого испытания, которое принимает значительную важность.

Конечно, ещё многое предстоит сделать, и профессор Томатис глубоко это сознаёт. Если мы постарались собрать сведения, кои он любезно нам передал по случаю нашего III^e Международного конгресса, — это потому, что мы также считаем существенным истолкование теста слушания.

Эти исследования, столь богатые поучением для аудио-психо-фонологии, должны быть терпеливо возобновлены, расширены, подкреплены большою практикою, дабы работы, предпринятые в этом направлении, имели действенное продолжение в области диагноза и терапии.

Многочисленные последующие встречи, сосредоточенные на той же теме и осуществлённые вокруг весьма разнообразных изучений случаев, позволят выработать в грядущие годы полный труд об истолковании теста слушания, чей интерес не сможет ускользнуть ни от кого из тех, кто занимается проблемами связи человеческого существа с его окружением.

---

Источник: A. A. Tomatis, «Considérations sur le test d’écoute», оттиск, изданный Société d’Audio-Psycho-Phonologie, 4 rue Cozette — 80000 Amiens, июнь 1974 года, сорок восемь страниц. Речи, собранные на III^e Международном конгрессе аудио-психо-фонологии (Антверпен, 1973 год). Оцифрованный документ из личного архива Кристофа Бессона.