Эффект Томатиса

Презентационная брошюра, посвящённая эффекту Томатиса, за подписью профессора Луи Лоншамбона, заслуженного профессора Университета. Сей краткий текст (четыре страницы, библиографический шифр 610.221-1) представляет собой одно из первых публичных оформлений трёх основополагающих законов Альфреда Томатиса: голос содержит лишь то, что слышит ухо; восстановление в травмированном ухе верного восприятия частот мгновенно восстанавливает фонацию; всякое искусственное изменение, налагаемое на слушание, передаётся фонаторному аппарату.

Именно в практике производственной медицины д-р Томатис был приведён к открытиям, которые ныне носят его имя и касаются отношений между фонацией и слушанием, равно как и возможности исправлять и ту, и другую из сих основополагающих функций.

Обследуя рабочих, поражённых профессиональной тугоухостью вследствие длительного пребывания вблизи шумных машин, д-р Томатис подметил, что травмы уха всегда сопровождались известным искажением голоса. Тогда он поставил вопрос: не есть ли искажённое слушание причиной искажения голоса.

Анализируя более тонко изъяны слушания, выражающиеся в пониженной чувствительности к известным частотам, он установил, что эти частоты, плохо слышимые ухом, были как раз теми, что недостаточно представлены в голосе субъекта. Сие было первым основополагающим открытием, первым законом Томатиса, который он сформулировал так: голос содержит лишь то, что слышит ухо.

Затем Томатис показал, что если восстановить в травмированном ухе возможность верного слушания плохо слышимых частот, то эти частоты тотчас же восстанавливаются и в фонаторном звукоизвлечении — мгновенно и помимо ведома субъекта. Сие есть второй закон Томатиса.

Третий состоит в обобщении сего аудио-фонаторного отношения применительно к нормальным ушам. Его можно выразить так: ухо налагает на фонаторный аппарат те изменения слушания, которые искусственно ему навязывают.

Для сего Томатис понуждает субъекта с нормальным слухом говорить перед микрофоном, соединённым с двумя наушниками, помещёнными на уши субъекта. Субъект тогда слышит собственный голос без искажения, и независимый наблюдатель не отмечает никакого изменения его голосового звукоизвлечения.

Томатис помещает между микрофоном и наушниками усилитель, снабжённый системою фильтров, посредством которых он может изменять акустический спектр голоса, передаваемого субъекту. Тотчас же акустический спектр испускаемого голоса изменяется тем же образом, каким он только что был изменён в слышимом голосе, — и сие помимо ведома субъекта, а независимый наблюдатель сие воспринимает.

Если, например, субъект есть англичанин, подвергнутый аудиометрическому испытанию, и если избирательно понизить интенсивность высоких гармоник, слышно, как нарастает носовой призвук в звуке, тогда испускаемом субъектом, и мгновенно воспринимается американский акцент. Сей пример служит, впрочем, явным указанием на то, что в данном случае задействована слуховая причина.

Тогда д-р Томатис задался целью отыскать, при каких условиях ухо могло бы сохранить пользу опыта и постепенно улучшать своё отправление посредством искусственного возбуждения; и именно на сей вопрос отвечает учение Томатиса, утверждая, что принуждённое слушание, попеременно поддерживаемое и приостанавливаемое, приходит к тому, что устойчивым образом изменяет и слушание, и фонацию. Легко угадать, что сие последнее наблюдение направляет терапевтику к перевоспитанию слушания у жертв профессиональной тугоухости и к технике коррекции как разговорного, так и поющего голоса.

Но попытаемся истолковать сию совокупность явлений на примере более сложном — пусть субъектом будет, например, гласная Е; прибор даёт услышать изменённую гласную Е’, которая передаётся в форме нервного импульса в корковую слуховую зону. Сия информация тотчас же обращается в предписание фонации, которое подставляет вокальное распоряжение Е’ на место вокального распоряжения Е, самопроизвольно испускаемого субъектом.

Под действием полученного распоряжения нервы, управляющие мышцами фонаторного аппарата, то есть гортани, ротовой полости, языка и губ, настраивают этот аппарат так, чтобы осуществилось звукоизвлечение Е, — и сие помимо сознания и воли субъекта.

Но дело идёт гораздо далее. Известно, что существует привилегированное ухо — правое, по общему правилу, — указания которого в точности исполняются излучающим процессом. Между тем устройство д-ра Томатиса позволяет правому уху, за несколько сеансов, вновь обрести своё преобладание ведущего уха. Сей итог легко поверяется изучением аудиограмм, характеристических для каждого уха.

И польза от доброго ведущего уха, как и от доброго слушания вообще, весьма значительна; наблюдалось, например, что многие отстающие дети обязаны диагнозом отставания, который они носят с трудом для своего обучения, либо дурному слушанию, либо ведущему уху, недостаточно специализированному. Вот почему у этих детей отмечается быстрое автоматическое изменение того типа, который улучшает их слуховую недостаточность, — до такой степени, что они представляются преображёнными как в умственном, так и в психологическом отношении.

Что же до истории заикания, то она показывает значимость эффекта Томатиса. Известно, что когда говорят перед эхом собственного голоса, эхо остаётся без последствий до тех пор, пока задержка между испусканием голоса и возвратом эха слишком велика, чтобы породить смятение. Но когда задержка уменьшается и становится порядка нескольких десятых долей секунды, тогда у всякого нормального лица появляется неудержимое заикание. Явление достигается практически мгновенно. Когда излучающая головка располагается в нескольких десятках сантиметров от плёнки на ленте, оратор слышит себя с задержкой в несколько десятых долей секунды по отношению к записи — и он заикается.

Тогда д-р Томатис задался вопросом, нельзя ли поставить сей механизм в связь с заиками и не может ли некая задержка быть обнаружена в их системе слушание—фонация. Для сего он обследовал сто заик. Девяносто были правшами, десять — левшами. У девяноста правшей ведущим ухом было ухо левое. У десяти левшей ведущим ухом было ухо правое, — обе группы, таким образом, в противоречии с нормальным положением вещей.

Тогда д-р Томатис рассудил следующим образом: в нормальной системе слушание—фонация правое ухо правши, ухо ведущее, передаёт информацию в левое полушарие мозга, которое, в свою очередь, передаёт распоряжение фонаторной системе. Сие начинается за время t. Но если у правши ведущим ухом является левое, оно передаёт информацию в правое полушарие мозга. Меж тем у субъекта-правши именно левое полушарие действенно управляет фонаторным органом, и предшествующее время t увеличивается на время T, потребное для того, чтобы информация перешла от правого полушария к левому. Именно сие удвоение круга правое полушарие / левое полушарие производит задержку, ответственную за заикание: при левом ведущем ухе заикаются. Между тем, когда д-р Томатис за несколько сеансов окончательно устраняет заикание у заики, он восстанавливает правое ухо в его роли ведущего уха.

Перед лицом приобретений столь значительных, столь крепко согласованных дозволено надеяться, что новые исследования позволят — посредством размеренного расширения слухового феномена у некоторых субъектов-инвалидов, и нередко помимо их ведома, — добиться улучшенного или даже небывалого раскрытия некоторых корковых зон, доселе плохо использованных или вовсе не использованных. По сему уже предчувствуется богатство эффекта Томатиса — прежде и наверняка в отношении процесса слушание—фонация, но, быть может, также и в отношении некоторых процессов разумения.

Луи ЛОНШАМБОН,
заслуженный профессор Университета.

Источник: отдельный оттиск брошюры, библиографический шифр 610.221-1 (переплётная мастерская A. Vallée Imp., Париж), 4 страницы, около 1952 года. Оцифрованный документ из личного архива Альфреда Томатиса.