Комиссия «Дети с недугами» под руководством д-ра А. Э. Сидлаускаса
Комиссия «Дети с недугами» под руководством д-ра А. Э. Сидлаускаса (Оттава) — IIᵉ Международный конгресс аудио-психо-фонологии, Париж (1972)
Полный отчёт о комиссии «Дети с недугами», руководимой доктором А. Э. Сидлаускасом (Университет Оттавы) на IIᵉ Международном конгрессе аудио-психо-фонологии, состоявшемся в Париже с 11 по 14 мая 1972 года. Обсуждение собирает вокруг д-ра Сидлаускаса профессора Альфреда Томатиса, г-на Бальца (Лион), д-ра Спирига (Центр Ньивпорта), д-ра Саркисова (Центр Женевы), г-жу Жоанни (Центр Нанси), г-на Ладоля (Центр языка Парижа), а также одного канадского психолога. Обмены затрагивают детей умственно одарённых, но неадаптированных (Holy Mothers), основополагающее различие между аутизмом и шизофренией, психомоторику под Электронным ухом, интроекцию, как её понимает кляйнианская школа, нетравматические роды по Лебойе и педагогический охват воспитания, реабилитирующего долю утраты в пользу духовной выгоды. Д-р Сидлаускас заключает, что Электронное ухо «не есть только средство терапии, это великая теоретическая опора в нашем понимании личности».
КОМИССИЯ: «ДЕТИ С НЕДУГАМИ»
Под руководством Доктора А. Э. Сидлаускаса (Оттава)
+++++++
Д-р СИДЛАУСКАС — Открытие работы
Полагаю, что эти проблемы должны охватывать какой бы то ни было недуг, будь он неврологический, умственный, психогенный, организменный, или будь он психиатрический — то есть в основе глубоких социальных расстройств.
Полагаю, что мы могли бы разделить проблемы на несколько категорий. Лично я работаю с детьми, одарёнными с умственной точки зрения, и если я могу принести вам немного моего опыта, я охотно сделаю это. Для этого мне хотелось бы, чтобы говорили о больных, испытывающих затруднения адаптации, обучения и социальной интеграции, и о тех, кто имеет природные дары — то есть умных, — и кто, однако, не могут употребить этот ум для продвижения вперёд.
Есть проблема, которую я желала бы изложить проф. Томатису: это касательно детей, выказывающих сопротивление всем техникам, включая и Электронное ухо. Это в особенности дети слишком совершенных матерей — то, что́ я называю «Holy Mothers» (святыми матерями). Дети также обыкновенно слишком совершенны; они никогда не совершили ошибки, по-видимому, но приходят к нам в девять или десять лет с порой значительными школьными задержками. Все имеют недостатки, но не мамы и не дети, ибо они слишком совершенны. Спрашиваю себя, не предложит ли кто из вас замечание об этой проблеме, которая есть одна из моих главных забот.
Это недуг, чьего объёма никто не сознаёт, и который, однако, парализует адаптацию. Поскольку я всегда весьма заинтересована случаем детей, мне весьма трудно лечить их, не встречая их матерей. Что́ вы об этом думаете, Доктор?
Проф. ТОМАТИС
Полагаю, в самом деле, что часто случается, что весьма умный и в то же время весьма индивидуальный ребёнок встречает великие трудности для продвижения. Если он видит в своей матери совершенную женщину, он совершает здесь ошибку, ибо тот, кто видит в своей матери важную женщину, кою надо отвергнуть, — это то же самое. Надо ему показать, если хотят ему помочь, что мать его есть в некоторый момент субъект, подлежащий приведению в движение; что́ это две различные структуры — мать и ребёнок. Идея не в том, что надо забыть субъекта матери, удерживающего ребёнка, что это мать тормозит выработку этих двух структур. В своём подсознании мать благодаря своему уму очень сильно интеллектуализирует свои привязанности с матерью. Речь идёт, в целом, о детях, которые поставили себя на эдипово представление чрезвычайной силы.
Следует объяснить ребёнку, что мать, которую ребёнок имеет в себе, не есть та, что в семейной группе, что она просто передатчик жизни, а не обладатель этой жизни. Она должна научиться отделиться от этого ребёнка обладания, от этого знаменитого материнского инстинкта, делающего её гипер-матерью и мешающего ребёнку продвигаться. Она должна научиться отпустить швартовы. Следует пытаться освободить ребёнка, помещая его как можно больше под звуковое рождение, утром и вечером при возможности, даже если это для него мучительно. Всегда трудность выйти, ибо эти дети под миром боли. Однако нужно обязать ребёнка выйти из этой обеспечивающей безопасность и удобной оболочки, какова есть утроба, где он пребывает безответственным и зависимым от матери. Должно дать ему слышать в течение очень долгого времени, слушать отфильтрованную музыку с целью обусловливания или предлагающую несемантическое сведение, без связи с языком. Затем можно дать ребёнку слышать предгригорианские пения, кои его подзаряжают и дают ему желание жить жизнью взрослых, веся, что он принимает вид будущего, ещё не желаемого, но которое в усвоении их есть весьма мощное интеллектуализированное подсознание, которое его принудит не предать мать.
В этих столь сопротивляющихся, столь зафиксированных случаях желательно изолировать ребёнка от матери и дать ему пройти интенсивное психо-сенсорное воспитание под Электронным ухом. Несколько серий сеансов будут понемногу необходимы. Что́ ж! Должны прийти к тому, чтобы сделать ребёнка автономным, выстроить его личность. Не следует колебаться в этом случае делать очень многие сеансы. Знаю по крайней мере одного, идущего ныне в аббатство и находящегося в сильной шизоидной позе. Он весьма блестящ в умственном плане, и его обучение остаётся незаконченным. Он начинает лишь пробуждаться, переступать барьеры подсознания после того, как сделал 1090 сеансов Электронного уха. Полагаю, что мы должны являть самое стойкое упорство, ибо желаем помочь этим гиперодарённым детям выкарабкаться.
Это вопрос веры. «Взрослое» человеческое существо есть ещё ребёнок, полагаю, чьё желание жить может довольствоваться органической магмою, составленною на 80 % из воды и нескольких минеральных солей. Всякий раз, как мы хотим выделить энергию из магмы, мы сами оживаем. Наша структура есть всегда эготическая структура у матери, делающей ребёнка для себя, и когда сей последний умён, он привыкает к этому диалогу мать—ребёнок, оставаясь замкнутым. Надо тогда его изолировать, чтобы он встретил перед собою сильную природу и осознал себя.
Д-р СИДЛАУСКАС
Заметили, что эти дети, например, умны, но полностью подавили словесное общение. Они говорят весьма мало и весьма дурно выражаются; зато они часто отдаются скульптуре и общаются через средства, не требующие словесной отдачи.
Проф. ТОМАТИС
Разумеется, ибо вербализация, язык рискуют отдалить его от матери. Отказывают говорить о ней — это то, чего он не хочет. Войти в язык — значит идти к другому, принять общение с другим, тогда как мать с отцом — общее правило. С мгновения, когда устанавливается словесная отдача, появляется трансценденция. Эти дети суть жертвы своего ума, своей интеллектуализации, поистине. Чтобы разорвать сей тандем мать—ребёнок и помочь эволюции существа, я советую помещать также и мать под Электронное ухо, в отфильтрованной музыке.
Д-р СИДЛАУСКАС
Но нужно, чтобы матери согласились; нельзя помещать под Электронное ухо людей, кои не соглашаются.
Проф. ТОМАТИС
По поводу этой особой проблемы я стал весьма требователен. Или мать соглашается, чтобы ей это предлагали, или она забирает своего ребёнка; или она избирает оставить его для себя — и она сделает из него кретина, — или она решает помочь ему, соглашаясь воспользоваться, она тоже, сеансами Электронного уха, предназначенными снять с неё тревогу.
Д-р СИДЛАУСКАС
Я согласна с проф. Томатисом. Я иногда обрывала отношения с некоторыми семьями в этом смысле, ставя им проблему категорично: или вы соглашаетесь, или ничего не сделано.
Г-н БАЛЬЦ (Лион)
Полагаю в самом деле, что есть различные роды проблем. Есть те, что были упомянуты этим утром, касающиеся двигательно-церебральных, и интеллектуально одарённых детей, представляющих расстройства общения.
Существуют другие дети, кои, не имея весьма острых проблем, испытывают школьные неудачи: разумею тех, кого нам обозначают как находящихся в задержке тонико-эмоционального развития, кои не суть моторные отсталые, не суть также и церебрально-моторные инвалиды, но представляют задержку развития. Это психомоторное расхождение может быть значительно уменьшено осознанием через сенсо-моторное, а равно и в области синтетико-дедуктивных операций, и у нас множество таких детей, способных воспользоваться тем, что́ мы можем им предоставить психо-сенсорным воспитанием под Электронным ухом, сопряжённым с психомоторною работою. У нас есть дети, не умеющие ни писать, ни читать, и мы привели вновь в сенсо-моторный план известное число сведений.
Д-р СИДЛАУСКАС
Понимаю, г-н Бальц, что вы хотите сказать. Я желала здесь подойти к двум крайностям: с одной стороны, случаи весьма умных и, вероятно, гипертоничных детей — как те, о которых я говорила и кои, безусловно, психогенны — с тревогою достаточно вторичною и плавленою библиотечной, с важным духом, со слишком высокими устремлениями, без почвы, без осуществления, без страдания о себе; и с другой стороны, случаи детей не полностью рассеянных, кои не знают, где они, кто они, кои оказываются плохо организованными.
Проф. ТОМАТИС
Было бы интересно спросить д-ра Спирига, пытался ли он делать психомоторику под Электронным ухом. Я сам пытался делать реконструкции у детей при плохих [условиях] аппарата. Я констатировал немедленно бо́льшую мотивацию детей приспособиться к изменениям и установиться в моторике. Если приходят с большим разнообразием игр прийти к этому в меньшей доле Электронного уха, я начал заставлять говорить ребёнка и попросил его писать правою рукою.
Один психоаналитик, д-р Саркисов, представил мне недавно великовозрастного ребёнка-левшу, который не мог писать правою рукою, несмотря на многочисленные попытки психомоторного, графического, логопедического перевоспитания и проч. Ребёнок пытался писать правою рукою, не приходил к тому. Взяв его вновь в левую руку, поместив под помощь Электронного уха, я начал заставлять говорить ребёнка и попросил его писать правою рукою. Он тогда написал так, как если бы всегда писал правою.
Полагаю, что то же и для психомоторики всего тела. Если вы помещаете ребёнка под Электронное ухо и заставляете делать некоторые движения, прося говорить со своим телом, информировать его, направлять его, заставить двигать ноги и проч., вы увидите колоссальные успехи. По-видимому, устанавливается диалог между касанием и [телом], которые, вы помните, происходят из одной меланомы, одной неврологической нарезки. Но в некоторых обстоятельствах создаётся своего рода несогласие между двумя элементами выражения. Уже сам факт говорить создаёт переход; писать, вводя более длинные контуры, повторяет ещё большее торможение, не звук, как психомоторика в описательном плане лишена. Когда вы хотите заставить ходить ребёнка, вы ставите его под Электронное ухо с лентой ходьбы и взвешивания. Если вы заставляете его говорить со своим… [текстом], иные в нижних членах, говоря с ними, прося их двигаться, и видите, как он шевелит ногами и часто принимается ходить. Воля распоряжается так пирамидальными функциями всё более действенным образом, дабы подчинить себе моторику.
Д-р СИДЛАУСКАС
В этом смысле вы поощряете обучение, вводимое д-ром Спиригом с отсталыми через Электронное ухо?
Проф. ТОМАТИС
Безусловно. Полагаю, что это превосходное решение для пробуждения корковых клеток этих молодых больных, для усиления их воли и улучшения их психомоторики. Это очень хорошо обретается на уровне языка на месте глоточно-ротовой моторики. Помню, имел в нашей службе два года тому назад, в немногим более десятилетия, опытного логопеда, желавшего применить свои технические знания, не привлекая Электронного уха. В сем случае речь шла о ребёнке, который не мог произнести «ш». Ребёнок, по-видимому, не слышал его, и подобало заставить его учить произносить его правильно. Поместили ребёнка под Электронное ухо, объяснив ему неудобство, какое он имел, будучи неспособным общаться со своим отцом, говорить с ним и проч. Этого было достаточно, чтобы у человеческого существа язык мог выработаться; он был достаточно для сего, имел у своей матери блокировку на уровне нёба. Можно очень хорошо говорить с фистулою на уровне нёба. Можно, может быть, очень-очень хорошо заставить этих детей под Электронным ухом. Удивительный факт — это то, что логопед, взяв его несколько недель спустя, очень хорошо заставила говорить нёбо. Ей сказали, что, помещая этого ребёнка под Электронное ухо, заставили его произнести «ш», как я хотел. Логопед была весьма удивлена и убеждена для часа. Мне было весьма жаль расстаться с нею, ибо она была незаменима для применения наших техник и применения их подобающим образом.
Мы имели в последнее время захватывающий случай ребёнка, оперированного на нёбной завесе, потому что он не мог произнести «п». А его проблемой было «папа». Он был расстроен своей матерью, которая обернула его в комплекс подсознания до того, что мешала ребёнку общаться с отцом. Поместив его под Электронное ухо и применив адаптированную программу, мы заставили его произнести «п». Мы попросту восстановили связь с отцом, и он мог [применить] аудио-вокальную технику.
Я уже говорил вам о другом субъекте, которому сделали невероятные миндалины: ему сняли нёбную завесу после операции миндалин и, говорят, перерезали ему носовой шнур, желая прооперировать перегородку, в последнюю очередь содрали с него голосовые связки: вот желание его тела, иначе говоря, не было слушать правильную структуру, иначе, оно существовало во всей его структуре, чтобы мочь поддержать произнесение. Этот человек был очень-очень дурно обездолен для речи и ещё больше для пения. Сначала рассудили, что нельзя пытаться заставить петь и повторять слова. Субъект [был ослаблён] значительно. Я тогда сказал, что под Электронным ухом он мог всё пропеть, даже в эту эпоху, никого нет, чтобы заставить работать аппарат. По прошествии очень малого времени результаты были поразительны. Субъект принялся говорить очень правильным образом. Эффект был совершенный для функционального положения испанского, и [он смог] петь, и тогда, спустя некоторое время, он стал дублёром Локá. Давая ему слуховые позы качества, мы вызвали у него фонаторные явления самые неожиданные: эти первые перформансы аппарата рта и фонации; это поистине поразительно, говорят с тем, что имеют, материалом элементов, достаточно поставить говорить или петь. Человеческое существо поистине необычайно в своих процессах адаптации!
Д-р СПИРИГ
Полагаете ли вы, что нужно пропускать отфильтрованную музыку до или после осознания образа тела?
Проф. ТОМАТИС
Вопрос уместен. Речь не о том, чтобы пропускать музыку до образа тела, ибо образ тела — это факт самого себя. Музыка благодаря ритмам, кои она налагает, вызывает осознание образа тела.
Д-р СИДЛАУСКАС
Одна дама поставила мне только что, до того как сеанс начался, вопрос о маленьких психотиках. Не знаю, у вас ли вы дошли до того, чтобы это сделать. Лично я дошла до того, чтобы это сделать. Я занимаюсь в особенности шизофрениками — чудно, но не то с аутистами. Мы сделали несколько опытов с шизофрениками других стран, кои у нас не прошли, но я скажу вам — до известной точки, но не достаточно, чтобы перепрограммировать их в нормальном смысле.
Я хотела бы оживить немного дискуссию по поводу аутизма. Мы наверняка согласимся с проф. Томатисом, чтобы сказать, что это пренатально. Я хотела бы освежить замечания и спорящие [мнения]. Если всё не из родов, [полагают,] что верно, что оба суть психозы, но я хотела бы указать, что речь идёт о двух разных проблемах: при аутизме это образ корковой гипервозбудимости без телесного образа; при шизофрении, напротив, это телесный образ; у шизофреника, напротив, этот образ уже очень силён, так что некоторые дети-шизофреники даже способны порою себя проявить. В некоторых случаях можно констатировать очень хорошую музыкальную остроту, тогда как аутисты не выявляют никакого музыкального уха ни справа, ни в высоких. Существуют, стало быть, важные физиологические различия, проявления, остаётся узнать, чему это обязано. Тем не менее у нас есть их личные истории, [хотелось бы] иметь ваше замечание по этому поводу, оба суть психозы.
Проф. ТОМАТИС
Стоило бы знать мнение аналитика, д-ра Саркисова. От меня — полагаю, что психотик типа шизофреника обращён матерью без общения с нею, во вселенной, пустой от матери, которая не есть оплатчик возвращения сей опероли самому аналитику беременности. Тогда как аутист — это тот, кому мать отказала существовать, при рождении, после того как она имела страх перед приближением отца, который чаще всего отвергает ребёнка. Мать недостаточно [близка к] приближению отца, что́ делает этого ребёнка инвалидом. Она отвергла ребёнка, тогда как не хотела сего. Тогда как для шизофреника речь идёт о постоянном отвержении, всякодневном, кого изготовляют как куклу и кого бросают в угол, но к которому не требуют ответа.
У меня в качестве примеров двое детей-аутистов — полагаю, я вам уже об этом сообщал — рождения немного смутного. Безусловно, не было отца или по крайней мере отца, носящего имя, и была видимая вина со стороны матери. Сия последняя, заключая тогда своего ребёнка при рождении в тайну, — ребёнок ничего не говорит, чтобы соблюсти эту тайну. Это мать боится, что ребёнок заговорит.
Д-р СИДЛАУСКАС
Я заметила, что с точки зрения того, что́ вы именуете «умственный тип» — я говорю «типологический», — шизофреники скорее в целом «парасимпатикотоники» с сильною висцеральностью, тогда как у аутистов вы видите много детей, чьё лицо и выражение скорее интровертированы; это всё иное конституциональное физиологическое выражение. Теперь, если рассмотреть мать, которая произвела ребёнка-аутиста, замечают, что это особа ужасно чувствительная ко всем внешним сенсорным «inputs»; вот почему она тревожна. Нельзя сказать, что она отвергает ребёнка, но что она тревожна о том, чтобы выпустить его в мир.
Проф. ТОМАТИС
Бесспорно, что аутисты — это эмоциональные, интуитивно-эмоциональные.
Д-р СИДЛАУСКАС
Да, тогда как шизофреники — это особы, очень любящие касание, удовольствие.
Проф. ТОМАТИС
Полагаю, что есть важная работа, которую надо сделать в этом направлении. Безусловно необходимо различать аутистов от шизофреников; иначе рискуют совершить тяжёлые ошибки.
Д-р СИДЛАУСКАС
Многие психологи не делают различия. В отношении меня я заметила, что с психологической точки зрения абсолютно необходимо помещать одних и других в иное окружение.
Проф. ТОМАТИС
Мы сделали эксперимент, идущий в том же смысле, что́ нам сказал д-р Сидлаускас по поводу аутистов. Мы возбуждаем кожу, чувствительность этих детей, ставя громкоговоритель вместо наушников, заливая их звуками, что́ позволяет им иметь большее сознание тела.
Канадский Психолог
У нас тоже есть такой случай у нас. Это был ребёнок-психотик, которого мы поместили под Электронное ухо с телесными упражнениями в ритмике. В тот момент мы констатировали, что этот ребёнок развивался гораздо лучше, как только научался делать эти упражнения, в особенности с быстрым ритмом, идя и в связи в своём ритме. Полагаю, что это в связи с замечанием, которое вы сделали.
Д-р СИДЛАУСКАС
Существует очень красивый фильм, снятый в Калифорнии, о детях, кого можно назвать психотиками. Инициацией движений артистка-танцовщица установила общение языка, которое эти упорствующие дети не могли [иметь] прежде. Они не умели постоянно отвергать особу, занимающуюся их движениями. Это замечательный фильм, выставляющий в свет новую технику и новую манеру подходить к ребёнку.
Я в течение долгого времени имела общение со школами Рудольфа Штейнера, всегда применявшими техники перевоспитания с помощью звука и кастаньет. Мы следили за применениями этих техник в Англии, где существует несколько школ для умственно отсталых. Применяют там по крайней мере те же принципы: пропитать тело звуками и синхронизировать с цветом. Полагаю, что проф. Томатис будет также сравнивать оба.
Г-жа ЖОАННИ (из Нанси)
Мы успешно использовали род техники, которая не есть, собственно, перевоспитание, но которая есть телесное осознание, с детьми, лежащими на полу в расслабленных позах релаксации, пытаясь привести их к ощущению своего тела, к его визуализации. Это одна из техник расслабления. Конечно, у нас не было телесного осознания, и, быть может, я бы сказала также, в смысле ласки тела духом. И я нашла у некоторых довольно дезорганизованных детей, у некоторых не очень поражённых, очень интересные реакции.
Проф. ТОМАТИС
Полагаю, что один из самых замечательных элементов — то, что вы заставили детей лечь и поместились за ними. Тот факт, что вы помещаетесь позади них, обязывает их самоинформироваться, прежде чем достичь другого, или то, что́ они сделали: в этих условиях многие схемы вербализуются и интегрируются через кожный путь. Когда говорят с кем-то, помещаясь позади него, вызывают самоинформирование, поражающее всё тело. Напротив, если вы помещаете ребёнка в фетальной позе, а не лёжа и расслабленно, замечаете, что у него нет образа тела. Нет защиты. Попробуйте поместить его на четвереньки и говорить, увидите, что у него более нет [никакого] усилия экспериментального. Вы сможете себе это заметить, можете даже отвечать на свои за или против, но когда речь идёт о том, чтобы делать лёгкие вопросы, а затем на четвереньках, вы констатируете, что это гораздо труднее.
Д-р СИДЛАУСКАС
Дети в нынешних школах часто подвергаются психодрогам. Им дают наркотики, чтобы они оставались спокойными. Электронное ухо помогает нам сделать индивида чувствительным к самому себе. Наш подход в отношении томатисовских техник Электронного уха основан на понятии личности, простирающейся на два параметра: эго и я. Эго со всеми позициями, положительными научениями, и я — то есть научение тому, что́ происходит во мне, тому, кто я есть.
Американский континент имеет много соревнующихся детей, в известном смысле, отказывающихся жить, ибо они не производители. Они обескураживаются, депрессивны, но остаются умными. Депрессивные 11, 12, 13 лет, кои даже суицидальны, получают в психометрических тестах очень хорошие результаты.
Д-р САРКИСОВ
Полагаю, что психоанализ может прибавить весьма важное звено к этой проблеме: это интроекция, где субъект, чтобы иметь сознание внешнего, должен иметь сознание себя самого, внутри своей психики, чьи «добрые объекты», идентификации весьма счастливой природы в своём акте любви со своею матерью, со своею семьёй и проч. со всеми. Полагаю, что эти положительные научения, что могут совершать такие перформансы, могут даже создать депрессивный фон, связанный с недостаточностью всякой интроекции, всей этой выработки внутреннего мира, позволяющей я и сознанию себя сформироваться.
Д-р СИДЛАУСКАС
Хотела бы добавить, что эта интроекция уз любви должна была бы простираться на будущее насилия между близким и пятым месяцем жизни, ибо эти дети суть также гипертоничные. Однако есть ли иной род интроекции, который ребёнок имел бы, чтобы мог дифференцировать материнское? Это по этим причинам — риталин для всех. Характеристика всех этой констатации в клинике-терапии — это то, что эти дети не имеют в действительности того, что́ мы называем «сверх-я». Они часто характеропаты, слишком рано в своей жизни. Они сделаны из социальных норм, но их аффективность совершенно подавлена. Согласно концептуализации Томатиса, представляется, что им недостаёт «вертикальности»: их эго, их язык несколько продвигаются, так мало сделано организацией. Существуя всё, они не обладают экстериоризированным [я]. Они не знают, где они, кто они. Они делают всё с правилом этой мысли: что они не в связи с авторитетом как таковым. Они как маленькие вещи, кои имеют лишь нарушать нормы, чтобы существовать.
Эти интроекции, стало быть, двух уровней и стало быть двух родов: одна с уровнем 3 лет, во франкировании симпатиею с отцом и культурою, другая на уровне «ошейников ученика». И эти последние весьма трудны для следования за лечением.
Д-р САРКИСОВ
Полагаю, что проблема этой интроекции связана со способностью прожить утрату, то есть достаточно прожить утрату всемогущества, утрату себя в этой дикой [тёще], утрату всех идеализаций, идеализации себя, матери, в задней доле, чья утрата есть ужас, который имеют этой из этих идеализаций. Если человек — это «депрессивная позиция», — он способен выработать в своём внутреннем мире объект, с которым он будет идентифицироваться и построить интегрированный внутренний мир, который будет иметь всю жизнь, чтобы вырабатываться, в источнике внутреннего богатства, который будет иметь всю жизнь, чтобы вырабатываться.
Проф. ТОМАТИС
Мы должны были бы в нашем воспитании, в нашей педагогике изменить нашу структуру, изменить рамки нашего языка, нашу манеру видеть. Эта утрата, о которой мы говорим, не всегда фрустрирующа и не имеет [иногда] во время чего́-то драгоценного. Пробуждение, способное на бо́льшее, прибавляется, чтобы помочь характерам аспектно-педагогическим, ограничиваясь всегда на том, что субъект может что́-то из своих позади. Полагают необходимо вырабатывать ту [позу], что он что́-то утратит, но никогда не думают о том, что он выиграет взамен, то есть выбирая.
Есть всегда риск, на который надо пойти, чтобы подойти к своего рода аскезе, полагая, что аскеза состоит в том, чтобы себя обезглавить или умертвлять. Нет, напротив, речь идёт о переходе от отрицательного к положительному гораздо более важному.
Воспитатели должны были бы сильно пропитаться идеею, что всегда что́-то выигрывают. Когда говорят «надо отрезать с этим, надо отрезать с тем», подавляют, отрезают от жизни или всего в действительности. Отрезают от элементов, которые должны [быть] инертны и гигантски, упрощают, идут к иным горизонтам. Роль воспитателя — уметь сказать: всякий раз, как отрезают, как отказываются, выигрывают что́-то. Так все фрустрации выносимы в той мере, в какой могут вызвать обогащение внутреннего мира. Надлежит, стало быть, показать, что нет фрустрации в кастрирующем смысле слова.
Д-р САРКИСОВ
В норме нет. Но мы приходим к проблеме детей, не выносящих фрустрации. И в отношении психологии детей-аутистов я не уверен, что всё идёт от матери. Не сказал бы, что помимо этого есть фактор у ребёнка-аутиста, фактор нетерпимости к изменению, нетерпимости к фрустрации. Это ли таламический уровень, о котором вы говорили только что, ибо долго лечили ребёнка при рождении, должен только тот ребёнок, который приходил в мир, плача? Полагаю, что это совершенно здраво, и д-р Лебойе, делающий роды без боли и без травм, или это есть в основе травма при рождении. Но ребёнок-аутист, не выносящий рождения, не выносящий матери, который должен не отдавать себе отчёта в поведении матери, не выносит этот аспект, и наша потребность другими, и который, надо признать, часто переживается травматически методами, которыми принимают ребёнка. Но это иная проблема.
Проф. ТОМАТИС
Здесь это мать не хочет отпустить своего ребёнка, замыкается в боли… в боли отпустить этот плод, который она хотела бы сохранить для себя одной.
Д-р САРКИСОВ
Тогда полагаю, что если ребёнок пришёл в мир и что́-то не идёт в его развитии, то есть, это то, что́ я сказал: это эта мать, которая встревожилась в какой-то момент, что отзывается на ребёнка. Это адский круг — тревога, и положение тревоги, неудобства, которое должно найти ответ со стороны ребёнка. Иные факторы тоже, но как психоанализ помещает впоследствии к матери, может быть также начальным фактором — положение тревоги должно быть найдено на уровне ребёнка.
Проф. ТОМАТИС
Мне довелось недавно присутствовать на родах у того парижского акушера, о котором я только что вам говорил. Ребёнок родился без асфиксии, он был, стало быть, совершенно спокоен. Зато мать была необычайно тревожна; она не переставала говорить нам после родов: «Вы уверены, что с ним ничего не случилось? Я вам уверена, что он не таков, что он таков». Могла полагать, что всё идёт дурно для её ребёнка. Берут тогда ребёнка, который не плачет, который спокоен, и кладут его на мать. Есть дивный диалог между ребёнком и матерью, которая успокаивается сразу и полностью. Полагаю тогда, что ребёнок этот имел мать и был совершенно способен её избегнуть. В иных условиях можно было бы иметь этого ребёнка, тревожного от тревожной матери, способного её избегнуть. Для этих случаев аутистов проблема ставится именно в том, не пускают ли в ход порочный круг, тревожа мать вторично, причём первое остеотогенное действие исходит от ребёнка.
Д-р СИДЛАУСКАС
Есть ли что́-то ещё, на что вы хотели бы, чтобы я ответила по поводу обсуждения?
Г-н ЛАДОЛЬ (Центр языка — Париж)
Как ваши методы принимаются другими техниками, другими психологами?
Д-р СИДЛАУСКАС
Что́ меня уникует — это апостольский дух. Я не слишком тороплюсь распространять наши работы. Очень мало людей нас приближают, мало людей знают, что́ происходит и что́ мы ожидаем, ждать, чтобы кто-то нас приблизил, чтобы нам общаться.
В последнее время мы приняли очень прекрасный визит одного нью-йоркского психиатра, который к тому же — профессор в Университете в Medical School. Не кажется, что это очень обращающаяся особа до того, что не ставит никаких [вопросов], в условиях, всё идёт его говорить иным напрасно. Очень трудно убедить тех, кто хочет уверенностей. Иначе очень трудно. Учитывая, насколько в Оттаве, есть иные Центры, кои следуют очень близко за связью, но мы сделали что́-то, что готово приняться, чтобы делать публично. Сделали исследование, которое мы будем делать публично, и через месяц мы знаем поставить публикации в умножение. Мы воздерживаемся для двуязычия, например, нужно будет, чтобы мы сделали отчёт публично, что́ нам сделает немного рекламы.
Ещё раз хочу сказать вам, что для меня Электронное ухо есть не только средство терапии, это великая теоретическая опора в нашем понимании личности. Мы видели многих, говорящих о личности, о структуре личности, но мало кого, поистине понявших функционирование и интеграцию этой личности. Идеи Томатиса, стало быть, основополагающи для объяснения построения личности.
Я многому научилась через контакты, которые я имела с проф. Томатисом. И теперь я радуюсь тем, что я имею с его сотрудниками.
:-:-:-:-:-:
Источник: Actes du IIᵉ Congrès International d’Audio-Psycho-Phonologie, Paris, 11—14 mai 1972, с. 104—117. Полный отчёт о комиссии «Дети с недугами», руководимой Доктором А. Э. Сидлаускасом (Университет Оттавы). Оцифрованный документ из личного архива Альфреда Томатиса. Оригинальный текст, машинопись на стенсиле эпохи, представляет многочисленные дефекты набора и места, где реплики, по-видимому, восстановлены по быстрым пометкам; мы сохранили эту фактуру, оставаясь максимально близко к тексту источника, а не сглаживая её ценою переписывания, изменившего бы живую речь каждого выступающего.