Фонемы на сцене

Немного фонетики

По случаю уточнения логопедической работы одного из членов сети сонографический анализ некоторых фонем был осуществлён профессором Томатисом в его парижской лаборатории.

Фонетические различения бесспорно входят в число профессиональных забот логопедов. Они суть, на деле, лишь слуховые различения перед лицом звука, и тем более — перед лицом языка. Сей последний составлен из последования звуков, определяющих говорящую цепочку: сцепление букв, слогов, слов, составляющих фразу, из коей возникает глобальное значение, которое само возникает из семантических ценностей каждой из словесных составляющих. Состав контекста, в конечном счёте, согласует смысл вовлечённой структуры, поддерживаемой ритмом и интонацией словесного потока.

Сие значит, насколько важно участие слушания.

Нам представляется полезным напомнить существенные элементы, играющие в ухе:

1. Прежде всего, когда оно предстаёт таким, каким должно быть, оно простирается по физиологической кривой (Флечера), от низких к высоким на спектре, идущем от 16 до 16000 периодов;

2. оно профилируется на кривой, не являющей никакого искажения;

3. оно может, если оно вовлекается в слушание, разлагать звуки, до него доходящие, как звуки говорящей цепочки, так и звуки музыкальной фразы. Скажем мимоходом, что в сём особом пункте сам язык выстраивается на специфической и характерной музыкальности каждого из наречий;

4. избирательность должна приниматься в расчёт. Она есть важное качество уха, требующее некоторых дополнительных сведений, поскольку непривычна. Она отвечает возможности, которою обладает ухо, приходить не только к различению тональных высот, но и к различению смысла изменений от одного звука к другому. Это, словом, частотная различительная сила, характеризующая сию особенность;

5. слуховая латеральность равным образом подлежит анализу, ибо она играет на последовательной различительной силе фразы;

6. необходимо напомнить, что языки, каковы бы они ни были, должны приспосабливаться к слуховым возможностям различных этносов.

Никому не пришло бы в голову утверждать, что устный язык может найти своё происхождение в обществе, состоящем из глухонемых. Он мог быть порождён лишь слышащими, лучше того — слушающими, подлинными «фонетистами». И помнят утверждение Даниэля Джонса в его сочинении «An outline of Phonetics», где он уточняет, что никоим образом нельзя притязать быть фонетистом, не будучи наделённым совершенным ухом. Словом, ухом, отвечающим характеристикам, которые мы только что отметили.

С другой стороны, «релевантные» фонетические различения, выявленные Пражскою школою и разъяснённые Трубецким в его сочинении о «Фонологии», лишь определяют «языковые каналы», которые в действительности суть лишь «каналы» слуховые.

Самое яркое доказательство дано фонетическими искажениями, отмечаемыми у ребёнка, имеющего значительные дефициты слушания. В зависимости от седалища сих последних в шкале акустического спектра легко предсказать, каковы будут недостатки произношения. Значительная недостаточность в высоких частотах — несомненно большой недуг для интеграции шипящих и, как следствие, для их самопроизвольного воспроизведения.

При сём легко визуализировать параллелизм, связующий фонетическую интеграцию и слуховое восприятие. Ухо может быть вполне уподоблено фильтру, который обеспечивает интеграцию в зависимости от своих возможностей. Оно будет таким образом передавать действия, вызванные изъянами его кривых отклика, даже если в первом анализе оные могли бы показаться малыми. Так, даже если фонетические искажения мало распознаваемы для непросвещённого уха, мало опытного, словом, они обязательно проявятся при включении более сложных процессов, таких как процессы чтения и правописания.

Возобновим теперь собственно работу сонографических исследований фонем.

Комментарии к фонемам

Исследование касается фонем французского языка. Принятый анализатор — сонограф.

Сей последний позволяет выявить:

• время развития фонемы;

• частотный анализ сей фонемы в зависимости от временно́го истечения;

• интенсивность.

• Время вписывается на оси х;

• частоты — на оси «у». Анализ здесь ведётся до 10 кГц (см. рис. 1)

• интенсивность читается в зависимости от более или менее выраженной черноты частотного штриха. Таким образом, каждая частота проявляется со своею относительною интенсивностью по отношению к совокупности.

Разнообразные звуки были собраны в качестве примера. Разумеется, можно по произволу применять то, что мы представляем, на обширной шкале, но первичные элементы уже выявлены с избранными прорисами.

(рис. 1)

Сначала записываются гласные: «А», «E», «I», «O» и «U».

(рис. 2)

Затем к этим гласным будут прибавлены различные согласные: «F», «Z», «S», «CH» и «V»

(рис. 3)

Дабы избежать перегрузки документов, мы ограничимся прибавлением к этим согласным гласной «E», как обыкновенно делают при научении чтению букв.

В последнем времени мы доносим звуки, получаемые в результате присовокупления «N» после «А», «O».

(рис. 4)

В силу сего последовательность согласных надлежит читать с «E». Стремятся воспринять консонантические звуки (на деле «совогласные»), связанные с сею гласною, скажем так, «нейтральною», дабы не повлечь интерференций между согласными и гласными.

«E» здесь как бы для запуска вибрации возгорания шипящих, отныне произносимых: «eF», «Ze», «eS», «CHe», «Ve».

Помимо времени, вписанного на абсциссе, частоты простираются на восходящей оси и позволяют видеть в нижней части каждой из фонем зону, отвечающую «формантам», именуемым также «основами». Они свидетельствуют о гортанном участии.

С первого взгляда легко констатировать, насколько «зона» основная различна. Она оказывается в сём уже характеристическою для каждого из различных звуков. В верхней части графики различаются между собою «зонами», специфическими для каждой гласной. Сии частотные зоны тем более высоки, чем более продвигаются к верху простирания спектра частот.

«A» предстаёт более богатым на уровне основ и вышележащих гармоник, нежели «O». «I» особо плотен на высоких, выше порога 2 кГц.

«Ou» предстаёт как «O» менее «блестящий», эквивалентный изъян в высоких гармониках.

Шипящие согласные «eF», «Zed», «eS», «CHe», «Ve» равным образом различаются между собою собственными характерами. Однако они имеют общий знаменатель, который мы уже знаем, обретая вновь графику «E».

Напротив, часть шипящих оказывается своеобразною для каждой из них через более или менее плотную зону на высоких, начиная с 2 кГц.

Сия совокупность графиков позволяет визуализировать требования, относящиеся к интеграции различных фонем.

Напомним мимоходом, что интегрировать звук — значит произвести запись большого качества и обеспечить воспроизведение тождественное, следовательно «ad integrum». Речь идёт, словом, о том, чтобы воспроизвести образец. Дабы сего достичь, два условия необходимы:

• одно, что желает, чтобы энграмматизация совершилась без искажения;

• другое, что требует, чтобы воспроизведение было тождественного качества, без какого-либо изменения, в особенности же при звукоизвлечении.

Это, как видно, проблема, с которою сталкиваются все, кто имеет целью собирать звуки, музыку, речь, шумы, словом — звуковой мир. С того мгновения, как остаются в чисто материальном плане касательно записи, вещь очевидна.

Но, странный факт, для перенесения сих же явлений, касающихся интеграции и обращающихся к приобретению языка, барьер для понимания воздвигается, как если бы внезапно был сокрыт слуховой микрофон, который, однако, играет в двойном титуле:

• с одной стороны, при записи;

• с другой стороны, в момент звукоизвлечения как датчик контрольной петли.

Мы ограничимся тем, что дадим несколько обзоров, легко расшифровываемых графически, касательно наиболее обыденных проблем и тех, что драматически осложняют школьную жизнь ребёнка, не позволяя ему ни поглощать звуковые сигналы в их «целости», ни воспроизводить их во всей полноте.

В сём начальном контакте мы возьмём простой случай отсутствия слушания на высоких, начиная с 2 кГц, например.

Для тех, кто привычен к подходу к понятию слушания, сие означает:

• либо являть более или менее выраженную слуховую недостаточность перцептивного типа;

• либо иметь избирательность, не открытую начиная с сего уровня, то есть быть неспособным произвести частотный анализ начиная с 2 кГц.

На графиках, которые следуют, недостаточные высокие были представлены затенённою зоною. Можно вообразить её более или менее затенённою, следовательно более или менее выраженною.

Гласные «A», «E», «I», «O» и «U» (рис. 5) теряют своего блеска. Без сомнения, их восприятие будет тусклым, но именно на уровне звукоизвлечения явление наиболее замечательно. Действительно, релевантные различия значительно теряют свои отличительные знаки. Что́ выражается в дефектном произношении.

Для шипящих «F», «Z», «S», «CH» и «V» (рис. 6) их различительные характеристики исчезают, оставляя существовать лишь нерелевантную часть, так что становится если не невозможно, то во всяком случае деликатно различать правильным образом разнообразные сибилянты.

Известно, насколько сие смешение часто. Известно также, насколько эти проблемы решаются, когда избирательность открывается слуховым воспитанием, без того чтобы делать что-либо иное в педагогическом плане.

У ребёнка иной подводный камень состоит в невозможности воспринять различие между «A» и «An», «O» и «ON».

Здесь снова записи дают значимые сведения в том смысле, что они выявляют различительные черты между каждою из двух гласных, которые мы уже знаем, — «A» и «O», — и их результат «AN» и «ON» через присоединение «N».

Для открытого слушания, функционирующего без искажения и закрытия избирательности, никакой проблемы. Практически невозможно не воспринять различия.

Напротив, для слушания, ещё не пришедшего к открытию избирательности, как в предыдущем случае, с, следовательно, зоною неразличения начиная с 2 кГц, смешение становится очевидным. (рис. 7)

• Чтобы разрешить между «O» и «ON», действительно трудно сего достичь.

• Для «A» и «AN» ответ может быть случайным благодаря различению, ещё ставшему возможным. Действительно, обнаруживают там некоторое различие плотности на формантах и частотах между 500 Гц и 2 кГц. Если избирательность заблокирована на 1 кГц, тогда анализ, даже внимательный, становится весьма деликатным.

Альфред Томатис, Париж, 2 апреля 1992 года