«Лавина децибелов: внимание, опасность»

Восьмое интервью серии Алена Жербера и Альфреда Томатиса в SON Magazine. В № 37, апрель 1973 года, Томатис трактует опасные звуки и звуковую экологию города. В пору, когда слуховые расстройства подростков удесятерились за пятнадцать лет (шведское исследование 1956—1970 гг.), он напоминает свои основополагающие исследования в Арсеналах аэронавтики о профессиональной глухоте (книга, написанная совместно с Робером Мадюро и Морисом Лальманом), излагает механизм скотомы при 4 000 Гц (ут выше Ут флейты), патогномонической для звуковых травм, и предупреждает о разрушениях рока в 8 000 ватт (Grand Funk), симфонических оркестров (130 дБ) и юных вундеркиндов-дирижёров, слишком рано снятых с афиши по причине глухоты.

Журнал «SON» — № 37 — Апрель 1973 г.
Опасные звуки
Альфред А. ТОМАТИС: «ЛАВИНА ДЕЦИБЕЛОВ: ВНИМАНИЕ, ОПАСНОСТЬ»
Интервью, записанное Аленом Жербером

Презентация

Загрязнения, ущербы — суть бичи XX столетия… Правда, что шум в большой дозе убивает ухо… Что́ весьма важно — не только слуховой аппарат затронут: действие шума может иметь отзвуки на психике, на кровообращении, на ритме дыхания, на памяти… Профессор Томатис призывает вас остерегаться чрезмерного избытка децибелов…

Вельзевулы XX столетия

Отмеченная промышленною и техническою цивилизациею, эпоха наша создала себе мифы по мере и по образу своих реальностей. Человек сегодняшнего дня в агрессиях, кои ежедневно претерпевает, обозначает новые демонские фигуры, кои должны заместить старых, едва ли пугающих ещё кого-то, кроме малых детей.

Ущербы и загрязнения суть Вельзевулы XX столетия, и одарённые журналисты убеждают нас, что среди них мы живём в аду. Ад атмосферного растления, ад «природы денатурированной», ад децибелов. Сей ад нас особенно интересовал. Мы решили взглянуть на него поближе, расспросив ещё раз профессора Томатиса, первые изыскания коего, лет двадцать назад, обращены были именно на сию задачу.

Части досье

Но можно ли говорить о проблеме? По правде, дело кажется простым и решение заранее ясным. Шум, чья интенсивность не перестаёт нарастать в городах, опасен и для организма, и для психики индивидов, ему подвергнутых. Сие ясно, чётко и без возражений. Свидетельства изобилуют и приходят все к одним заключениям. Несколько частей досье? Вот они. Каждый знает, например, что молодые слушают любимую музыку (поп в особенности) всё громче и громче; шведское же исследование выявило, что в 1970 году слуховые расстройства от звуковой агрессии были у подростков в десять раз выше, нежели в 1956 году!

Один французский журнал научно-популярный должен был отметить, что к сим необязательным агрессиям подобает прибавить и те, от коих никто не в силах уклониться:

отбойный молоток: 120 децибел
мотоцикл: 110 децибел
метро на площади Согласия: 90 децибел
тяжёлые грузовики, будильники: 80 децибел
телефон: 70 децибел

В квартирах мусоропровод, или измельчитель отходов, холодильник, миксер, кофемолка, стиральные машины для белья, посуды добавляются изнутри к остаткам внешних шумов, кои пытались, плохо, упразднить мерами шумоизоляции. Словом, мы более не в состоянии беречь свой слух, как сие порой ещё имеет место в иных глубинных деревнях или в иных племенах Анд, где лишь лица, страдающие наследственным поражением уха, и старики, у коих снижение слуха есть следствие явления естественного физиологического старения, имеют затруднения слышать к сотне…

Основополагающие изыскания в Арсеналах

Сии констатации удручающи. Однако подобает различать то, что́, составляя несомненно докуку, может быть снесено организмом малою ценою (мы увидим, как), и то, что́ вызывает поражения должным образом удостоверяемые и порой необратимые. По сему пункту серьёзные и объективные изыскания относительно недавни. Можно сказать, что до второй мировой войны вредоносность шума была лишь смутною идеею в уме учёных и врачей.

«Понятие старо, — замечает Альфред А. Томатис, — но весьма долго было мало или плохо определено. Прежде всё, что знали, — что члены некоторых профессий, котельщики например, были подвержены звуковым интенсивностям таким, что их уши рисковали повредиться. Сие явление было предметом некоторых изысканий во Франции — отмечу мимоходом, что аудиометр изобрели французы — около 1934 года. Но всё сие весьма быстро расползлось, и лишь после войны вновь взялись за задачу. Я имел счастие принадлежать в ту пору к личному составу Авиации, и мне поручили в Арсеналах вести изыскание о поражениях, причиняемых шумом.»

«Сие изыскание не было бескорыстным: речь шла о том, чтобы узнать, должны ли люди, работающие на реакторах, получать вознаграждение, как сие пустили в идею американцы. Надлежало обследовать десять тысяч лиц, подверженных шуму. Незадача в том, что все они старались уклониться от обследования, или по крайней мере жульничать, когда всё же ему подвергались: каждый опасался, что его обнаружат глухим и в следствие сего его уволят!»

«С большими трудностями я заказал аудиометр из Соединённых Штатов, но он мне почти ни к чему не служил, ибо приходилось умолять людей, чтобы они прошли аудиограмму! За три года я не смог обследовать более 1 300 человек; сии наблюдения позволили мне тем не менее написать в сотрудничестве с Робером Мадюро и Морисом Лальманом книгу о профессиональной глухоте, которая стала предметом съезда. Итог не заставил себя ждать: персонал Арсеналов сказал себе, что если есть профессиональная глухота, то, без сомнения, есть и вознаграждения, и на сей раз это был подлинный наплыв! Толпились, чтобы пройти аудиограмму! Спрос был таков, что мы не успевали его удовлетворить. Мы были водворены в угольном бункере и делали, что́ могли…»

Роль психики в глухоте

«Что́ интересно было наблюдать, — это перемену установки между теми, кто пришёл к нам до выхода книги, и теми, кто пришёл после: тогда как первые делали отчаянные усилия, чтобы слышать, вторые делали всё, что́ было в их силах, чтобы ничего не понимать! И самое любопытное в том, что во многих случаях сия игра не была подлинно намеренной, подлинно сознательной. Сие позволило мне отдать отчёт о важности психики в сем деле. Субъект, исполненный доброй воли, но с задней мыслью добиться признания глухим, мог иметь свой слуховой порог реально сдвинутым на десять, двадцать и даже тридцать децибел.»

Скотома при 4 000 Гц, патогномоническая подпись

«Когда вы погружаете индивида в шум (120, 130 децибел или более в иных мастерских Авиации), тотчас же ухо претерпевает повреждение. Я говорю тотчас, ибо оно даёт себя ощутить с первого же дня; если не облегчить субъекта, через месяц поражение становится необратимым. Сие повреждение именуют скотомою: оно всегда помещается в одном и том же месте (сие даже один из редких устойчивых знаков медицины) и состоит в поражении, происходящем при 4 000 герцах (ут выше Ут флейты), с некоторыми исключениями при 2 000 и 6 000. Затем сия щель раскроется веером, и будет постепенная деградация и со стороны верхов, и со стороны низов.»

«При 4 000 герцах никто или почти никто не отдаёт себе отчёта в недостаточности, ибо такие звуки не встречаются на улицах, но деградация мало-помалу достигнет зоны слышания языка, внятности, и субъект будет страдать особою глухотою от звуковых агрессий: он будет всегда слышать, но более ничего не будет понимать.»

Порочный круг и отягчающие условия

Надлежит уточнить, однако, что если интенсивность 120 децибел болезненна, то интенсивность 80 децибел иногда достаточна, чтобы вызвать расстройства. Кроме того, не одна интенсивность причинна: длительность подверженности шуму, частота сего, более или менее неожиданный характер влияют первостепенно на природу и значимость причинённых повреждений. Известно также, что чистые звуки более вредоносны, нежели сложные, и что появление поражения ведёт в очень многих случаях к водворению подлинного порочного круга: чем громче слушаешь, тем глуше становишься, и чем глуше становишься, тем громче надо слушать, дабы слышать.

Шум поражает весь организм

Не только слуховой аппарат затронут. Сие не может удивлять, когда известно, благодаря профессору Томатису, центральное место, кое он занимает в человеке, и весьма тесные связи, кои он поддерживает с прочими физиологическими аппаратами и с психикою. Действие шума может иметь отзвуки на работу сердца, кровообращение, ритм дыхания, кишечный транзит, гормональную жизнь, зрение, центральную нервную систему, память, интеллектуальное и душевное равновесие и проч.

Звукоинженеры и миф о глухоте

Не преувеличение, стало быть, сказать, что самою своею деятельностью некоторые индивиды поставлены в опасность. Какие? Прежде всего все те, кто профессионально подвержен интенсивной звуковой подверженности. Например, рабочие, работающие на реакторах, обитатели контрольных башен, звукоинженеры. Сии последние, в самом деле, прослушивают весьма громко ленты, на коих упражняют свои таланты. Альфред Томатис предлагает простое объяснение сего явления: «Люди всегда удивляются сему слушанию с большою силою; однако, для того, кто делает монтаж, если он не „внутри“ оркестра, всякая работа становится невозможна. Он вынужден слышать ту же телесность, как если бы находился в средоточии состава, иначе он не сможет употребить своих способностей. Послушайте Рихарда Штрауса при слабой интенсивности — музыка теряет всю свою ценность и всё своё значение. Делает ли сие сих инженеров глухими? Совершенно нет. Я знаю таких, что делают сие ремесло весьма давно и слышат превосходно. В известной мере звукоинженер с повреждённым слухом есть фигура легенды.»

Рок в 8 000 ватт

Однако редакторам SON часто доводилось встречать членов сей профессии, кои жаловались на испытание известных слуховых расстройств. Надо сказать, сии последние были специализированы в музыке, именуемой роком. В таком контексте тот, кому надлежит вновь погрузиться в изначальные условия испускания звука, подвергает себя особо насильственным агрессиям. Трио „хард-рок“ Grand Funk, например, развивает 8 000 ватт, когда на сцене!

Кроме того, подлинная идеология звуковой мощности зародилась в публике сих групп: речь идёт уже не только о том, чтобы слышать музыку, но чтобы ощущать её; низы должны заставлять воздух колебаться и сотрясать пол; нужно мочь испытывать в своём теле их глухое дыхание и так далее. Усилитель, изъясняют теоретики, есть отныне полноправный член оркестра. Прочие довольствуются утверждением, что сия избыточность децибел способствует «улёту», коего они ищут, и позволяет слушателю тем легче войти в музыку, что музыка оказывается всецело вокруг него! Факт тот, что есть удовольствие (быть может, извращённое, но не в сем суть) слушать «слишком» громко. Особенно сию музыку.

Большинство людей, однако, после четверти часа или получаса такого режима устают. Иные же, по всякого рода причинам, кои не нам анализировать, противятся и оказываются вскоре даже вовлечены в своего рода мазохистскую эскалацию к интенсивности.

Хочешь не хочешь, музыкантам надлежит быть в голове пелотона в сей нелепой гонке. Они, стало быть, суть первые жертвы, и наиболее тяжко затронутые, смертоносной моды, которую они в большой мере содействовали пустить: многие становятся совершенно глухи, иные столь нервно потрясены, что психиатрическое лечение неотвратимо. Но рядом с поражениями, коими страдают некоторые звукоинженеры, посвящённые рок-артистам, есть иное, заключающееся в их возрасте. Большинство тех, кто занимается музыкою юношей, в самом деле, сами довольно юны.

Отчего юность более уязвима

«Между тем, — изъясняет Альфред Томатис, — чем моложе субъект, тем менее он способен расслабиться. Я отдал в сем себе отчёт в пору моих первых работ. Когда рабочий зрелого возраста назначался на реакторы, он обыкновенно прошёл прогрессию по отношению к звуковому подверганию. Он работал прежде в мастерских, затем на более мощных моторах и так далее… С течением времени было такое воспитание, что он вёл себя подлинным атлетом в своей самопроизвольной и автоматической защите от шума. Напротив, тот, кто прибывал туда совсем свежим, совсем розовым, и получал враз гром на голову, оказывался раздавлен. У такого субъекта можно было наблюдать тяжкие поражения, удары стремени по типу тарана отрывали базилярную мембрану, например.»

«То же явление у музыкантов и певцов. Великий оперный певец развивает около 150 децибел в своём черепе, когда он в полном действии. К счастию, он научился слышать самого себя весьма приглушённо в миг пения, как если бы в известном роде закрывал своё ухо своему собственному испусканию. Если юный вокалист сразу пробует петь в максимуме, он сам себе ломает ухо в собственном смысле слова!»

Вундеркинды, слишком рано снятые с афиши

«Так же и с музыкантом, которого слишком рано погружают в симфонический оркестр. Публика порой спрашивает себя, отчего иные юные вундеркинды, дирижёры, восторгаемые ещё до отрочества, были резко сняты с афиши: сие оттого, что они стали глухими!»

«В симфоническом оркестре звуковая интенсивность довольно часто 130 децибел, и человеческое существо не сделано для того, чтобы жить среди такого шума, разве что если научилось защищаться от него своими естественными средствами; как вы хотите, чтобы юный музыкант, каковы суть большинство поп-артистов, играя в полную силу на инструменте, усиленном до максимума, среди прочих музыкантов, не менее упорствующих производить как можно более децибел, не претерпел в конце концов значительного слухового повреждения?»

«А что́ будет, если сей музыкант — ударник! Ибо ударные инструменты способны производить в звуковой кривой несвоевременные пики, точную меру коих невозможно получить, но следствия коих на слуховой аппарат и нервную систему особо грозны.»

Место настоящего интервью в серии

Сие интервью — восьмое из серии в пятнадцать. Полное содержание см. в материнской статье серии.

Источник: Ален Жербер, «Опасные звуки — Альфред А. Томатис: Лавина децибелов, внимание опасность», SON Magazine № 37, Париж, апрель 1973 г. Оцифровка: Кристоф Бессон, июнь 2010 г.