Музыкальное ухо

Сообщение Альфреда Томатиса, представленное на XII конгрессе Французского фониатрического общества (Париж, 15 октября 1952 года) и опубликованное в Journal Français d’Oto-Rhino-Laryngologie (№ 2, февраль 1953 года). Томатис излагает в нём на основании нескольких сотен аудиометрических систематических обследований, проведённых на рабочих и инженерах испытательных стендов Арсенала Авиации, понятие «музыкального уха»: 1 субъект из 25, подвергаемых звуковым средам от 120 до 140 дБ, являет не слуховой провал на 4 000 Гц, но относительную гиперакузию между 500 и 2 000 Гц, образующую восходящую кривую от низких к высокому — подпись «неуязвимости к шуму», обретаемой тождественно у музыкантов и профессиональных певцов.

г-на Альфреда Томатиса

Извлечение из Journal Français d’Oto-Rhino-Laryngologie — № 2, февраль 1953 года.
Сообщение, представленное на XII конгрессе Французского фониатрического общества — Париж, 15 октября 1952 года.
Работа, выполненная в Лаборатории исследований Арсенала Авиации.

I. — Неуязвимость к шуму

Мы подумали, что было бы интересно доложить некоторые из наблюдений, собранных нами в течение последних трёх лет, когда мы практиковали на нескольких сотнях лиц систематические аудиометрические обследования, опубликованные, кроме того, в докладе о профессиональных глухотах по случаю Конгресса Французского О. Р. Л. общества 1952 года. Все субъекты, инженеры или рабочие, принадлежали к весьма шумным отраслям и, в частности, к авиационным заводам с их котельными цехами, их испытательными стендами поршневых моторов и более особо, с нынешним развитием, их испытательными стендами реактивных моторов.

С первого взгляда мы ожидали обнаружить лишь глухих, настолько нам казалось невозможным, чтобы ухо могло выжить в столь ужасающих звуковых средах, могущих достичь 120, 130, даже 140 дБ. Однако весьма быстро мы должны были пересмотреть наше мнение, столь многочисленны были оставшиеся неповреждёнными слушания, несмотря на весьма длительные пребывания в таковых условиях.

Мы с сего мгновения заключили, что фактор индивидуальной восприимчивости был действительно значительной добавкою, придающею немалому числу лиц своего рода «неуязвимость к шуму».

II. — Аудиометрическая подпись: 1 из 25

Сверх того, среди сих столь привилегированных субъектов некоторые — и мы насчитываем их около пятидесяти из примерно тысячи трёхсот, то есть 1/25 — имеют кривую аудиометрического отклика, которая, далеко не прочерчивая классического провала на уровне 4 000 циклов/с или иных, затем к низким, открывает относительную гиперакузию в зоне, простирающейся, как правило, между 500 циклов/с и 2 000 циклов/с, профилируясь, как мы схематически представили (Рис. 1), восходящею кривою от низких к высокому, с перепадом, изменяющимся от 10 до 20 дБ.

Мы доносим здесь избранные примеры: один — о рабочем, работающем на шуме в течение четырёх лет, другой — о субъекте, подвергаемом 21 год. Отмечают на правом ухе каждого из сих лиц тот же аудиометрический профиль в зоне 500 циклов/с — 2 000 циклов/с (Рис. 2).

III. — Певцы, которые более не поют верно

Около той же эпохи, лет двух назад, у нас был случай лечить двух певцов, двух профессионалов, главное расстройство коих, наименее затруднительное, состояло в неспособности петь верно: первый имел сие в обыкновении; второй являл сии неприятности лишь два-три дня. Хотя ни тот, ни другой не выказывали явной глухоты, мы тем не менее подумали, что они являют изменение своей слуховой остроты: именно сие пришли подтвердить следующие кривые (Рис. 3).

Нельзя говорить, как видно, о гипоакузии, ибо разговорная зона была сохранена, но весьма быстро отмечают перегиб на уровне 1 000 циклов/с, с падением на верхних частотах.

У нас не было иной заботы, как поднять их кривую в зоне 2 000 циклов/с. Мы получали сие преходяще для первого, постоянно для второго. С сего мгновения, тогда как сей последний более не фальшивил, первый принимался петь верно или фальшиво в зависимости от изменений в добрую или дурную сторону его уха.

IV. — Встреча двух наблюдений

Сии последние аудиометрические кривые поразили нас своим сходством с кривыми неуязвимых к шуму. Мы возобновили тогда наше исследование на заводе и имели удивление констатировать, что все субъекты без исключения, слушание коих отвечало аудиометрическому прорису, тождественному только что описанному нами (Рис. 1), были музыкантами или друзьями музыки: все они имели музыкальное ухо в самом широком смысле, то есть любили музыку, слышали верно и в особенности — факт, который мы полагали важным для фониатра и на котором мы будем настаивать особо, — могли воспроизвести музыкальную фразу с верностью. Так что весьма быстро, по одной только аудиограмме, мы могли определить, является ли данный индивид музыкантом или нет.

V. — Характеристики кривой «музыкальное ухо»

Аудиограмма, характеристическая для музыкального уха, являет:

1°) Восходящую кривую от низких к высокому, описанную выше (Рис. 1), с перепадом в 10—20 дБ между 500 и 2 000 циклов/с;

2°) Ту же конфигурацию на обоих ушах, за замечательным исключением левшей, у коих слуховое преобладание обращено (Рис. 4).

VI. — Клинические наблюдения

3°) Аудиограмма женщины, бывшей пианистки-концертантки, неспособной «сойти с рельс»: её ухо остаётся закреплено в музыкальном модусе до такой степени, что она не может более говорить как все (Рис. 5).

4°) Аудиограмма преподавателя словесности, меломана, поражённого глухотою, приобретённою в плену: он сохранил любовь к музыке, но не может более её воспроизводить — это то, что мы наименовали «выразительной амузиею» (Рис. 6).

5°) Аудиограмма женщины, меццо-сопрано великолепного тембра, неспособной петь верно в верхнем среднем регистре (Рис. 7). Обследованная в марте 1952 года, помещённая в лечение, она являла уже в июле 1952 года постепенную регрессию слухового дефицита на правом ухе, и её голосовые тембры обретали свою полноту.

VII. — «Резервный потенциал» и его поражение

6°) На Рис. 8 два певца большой силы, «резервные потенциалы» коих в зоне 2 000 циклов/с скомпрометированы продолжительным употреблением голоса.

7°) Несколько фактов уверенности заслуживают подчёркивания:

а) Когда артист слушает одновременно обоими ушами или одним только правым ухом, ничего не меняется; но когда он слушает одним только левым ухом, его голос становится внезапно плоским, монотонным, без качества и без музыкальности.

б) Сверх-слушание в 10—20 дБ через усиление горбом в зоне 1 500 — 2 000 циклов/с немедленно исправляет голос.

в) Слуховая утомляемость избирательно касается зоны 1 000 — 2 000 циклов/с, и именно в сей зоне разыгрывается судьба поющего голоса.

Рис. 9 показывает прорис профессионального певца-баса, кривые коего изменяются за две минуты звукового ослепления. Рис. 10 иллюстрирует уменьшение резервного потенциала. Всякое уменьшение сего потенциала выражается голосовыми расстройствами, и констатируемые таким образом слуховые поражения аналогичны тем, что являют рабочие, подвергаемые промышленному шуму.

VIII. — Четыре стадии профессиональной глухоты

Сближение поразительно. Первый из двух изученных певцов был артистом большой известности, подвергаемым собственному голосу в течение 25 лет; второй — наладчик самолётов, подвергаемый шуму в течение также 25 лет. Рис. 11—14 ставят бок о бок слева аудиограммы четырёх заводских рабочих, справа — аудиограммы четырёх певцов: сии восемь прорисов иллюстрируют четыре эволюционные стадии одной и той же профессиональной глухоты, приобретена ли она на испытательном стенде или на оперной сцене.

Ухо певца и ухо заводского рабочего восходят таким образом к общей физиологии: именно резервный потенциал в зоне 1 500 — 2 000 циклов/с определяет одновременно способность воспроизводить музыкальную фразу и сопротивление звуковой агрессии.

IX. — Иконография

Рис. I — Характеристический аудиометрический профиль музыкального уха: восходящая кривая от низких к высокому, перепад 10—20 дБ между 500 и 2 000 циклов/с.
Рис. II — Аудиометрические профили рабочего, подвергаемого 4 года, и субъекта, подвергаемого 21 год: подпись «музыкальное ухо», нетронутая, несмотря на воздействие.
Рис. III — Аудиограммы двух профессиональных певцов, принятых на консультации: перегиб выше 1 000 циклов/с, объясняющий неспособность петь верно.
Рис. IV — Обращение слухового преобладания у субъекта-левши.
Рис. V — Женщина, бывшая пианистка-концертантка, неспособная «сойти с рельс» музыкального слушания.
Рис. VI — Преподаватель словесности, меломан, «выразительная амузия», следующая за глухотою плена.
Рис. VII — Меццо-сопрано великолепного тембра: аудиограмма при обследовании и постепенная регрессия под лечением между мартом и июлем 1952 года.
Рис. VIII — Два певца большой силы, резервные потенциалы коих на 2 000 циклов/с скомпрометированы.
Рис. IX — Профессиональный певец-бас: смещение порога после двух минут звукового ослепления.
Рис. X — Схема уменьшения резервного потенциала.
Рис. XI—XIV — Сравнительные таблицы: слева — четыре заводских рабочих; справа — четыре певца. Четыре эволюционные стадии одной и той же профессиональной глухоты.

Источник: Tomatis A., «L’oreille musicale», сообщение, представленное на XII конгрессе Французского фониатрического общества (Париж, 15 октября 1952 года), Journal Français d’Oto-Rhino-Laryngologie, № 2, февраль 1953 года. Работа, выполненная в Лаборатории исследований Арсенала Авиации. См. также: «Incidences observées dans les lésions auriculaires constatées chez le personnel des bancs d’essais et les professionnels de la voix», Bulletin d’Information, октябрь 1952 года. Оцифрованный документ из личного архива Альфреда Томатиса.

Иллюстрированные страницы оригинального документа

Страницы факсимиле PDF, содержащие фигуры, схемы или аудиограммы. По расположению оригинала некоторые страницы могут предстать в альбомной ориентации.

Страница 3 факсимиле